Напарник чародея
Шрифт:
— Но ты сам сказал, что у Максимы не было правительства.
— Не совсем так, хотя, вероятно, можно было и так понять мои слова. У жителей Максимы были свои способы принятия решений и разрешения споров, они проводили ежегодные встречи предводителей всех домов.
Магнус кивнул.
— И если такое собрание провозглашало главу дома благородным дворянином, кто мог ему возразить?
— Совершенно верно. Первым получил патент на дворянство граф Малхерн, остальные последовали его примеру.
Магнус присвистнул.
— Он не страдал излишней скромностью, верно?
— Верно. Вообще, этот Рутвен не видел смысла ни в чем, кроме собственных идей и планов...
— Расскажи нам о нем, — попросила Корделия.
— Нет! — Магнус с сердитой гримасой повернулся к ней. — Я первый. Я хочу послушать о предке, который искал семейного призрака.
— Твоя очередь прошла, — повернулась к нему Корделия. — Ты знаешь, мама и папа говорили нам...
Она очень правдоподобно изобразила откашливание и повернулась к Фессу. Но прежде чем кто-то смог заговорить, робот произнес:
— Противоречия в ваших желаниях не существует: именно Рутвен хотел отыскать призрака.
— Тогда мы точно должны о нем услышать! — Корделия приготовилась к длинному рассказу.
— Если это абсолютно необходимо...
— А почему ты колеблешься? — поинтересовался Магнус. — Какая беда, если мы о нем услышим?
— Разве мы не должны знать все о своих предках? — подхватила Корделия.
— В вашей семейной истории есть аспекты, о которых вам, пожалуй, лучше узнать лишь тогда, когда подрастете.
— Ну, вот, опять двадцать пять! — возмутилась Корделия, а Магнус поддержал ее:
— Если мы достаточно взрослые для того, чтобы быть свидетелями восстания лордов против своего короля, мы, наверное, имеем право узнать и историю своего семейства.
— Полагаю, что в твоих словах есть смысл...
— Чего хорошего, если узнаешь о предках только хорошее? — спросила Корделия.
— Она говорит правду, — поддержал Магнус. — Ты хочешь, чтобы мы считали своих предков восковыми фигурками?
— Они были просто людьми, Магнус. Лишь в некоторых случаях...
— Некоторые были людьми больше других?
— Да, можно сказать и так.
— Но точность очень важна, — заметил Грегори.
— Действительно! — подхватила Корделия. — Разве не правда — твой главный критерий?
— Откровенно говоря, нет, Корделия. Главный критерий — моя программа, и прежде всего — верность хозяину.
— Но нынешний хозяин не возражает, если ты будешь говорить правду о своих прежних хозяевах, — заметил Магнус.
— Это верно, — неохотно согласился Фесс. Он вспомнил, как Род рылся как-то
— И ведь верность твоему будущему хозяину при этом не нарушается, — добавил Магнус.
— Так как ты старший, этим будущем хозяином будешь сам.
Магнус счастливо не заметил сердитого взгляда Корделии.
— Итак, твой нынешний хозяин не возражает, а будущий велит тебе говорить. Почему же ты не рассказываешь?
Фесс капитулировал.
— Хорошо, дети. Но помните, если вам не понравится мой рассказ, вы сами о нем просили.
— Мы тебя не будем упрекать, — пообещала Корделия.
— Но арка в основании башни не выдержит, Рутвен.
— Милорд Рутвен, Фесс, — строго указал Рутвен. — Я теперь дворянин.
— Но Собрание...
— Собрание в следующий раз несомненно удовлетворит мою просьбу. В конце концов, только на прошлой неделе оно произвело Джошуа Отиса в маркизы. У него нет причин не пожаловать мне такой же титул.
Фесс про себя вздохнул и не стал говорить, что у Собрания нет особенных оснований удовлетворять просьбу Рутвена. Если бы семейная фабрика не управлялась автоматически, «Д’Арманд Лимитед» давно бы обанкротилась.
Но дом д'Армандов не пришел в упадок. Совсем наоборот. Рутвен все свободное время отдавал строительству.
— Конечно, башня устоит!
— Каким образом, милорд?
Рутвен отмахнулся от вопроса.
— Это незначительная деталь. Проследи за правильным выполнением, Фесс.
Робот вздохнул и направил линзы на чертежи. Может быть, если благоразумно воспользоваться гравитационными генераторами... На астероиде с низким тяготением можно особенно не опасаться падения башни... Но она может разрушиться от одной лишь центростремительной силы.
— Как они смеют! — бушевал Рутвен, швыряя шлем в Фесса. — Какая наглость! — он так сильно дернул за замок своего скафандра, что ткань порвалась. Увидев дыру, он выругался еще громче.
— Рутвен, пожалуйста, перестань! — со страхом подбежала его жена. — Дети...
— Они должны быть на уроках в детской, мадам, или я прикажу Фессу выпороть их! — Рутвен отбросил скафандр, предоставив Фессу подхватить его, и шагнул вперед. — Подлые деревенщины!
— Рутвен! — ахнула жена. — Твои собственные дети?
— Не дети, дура! Собрание!
— Что... О! — глаза Матильды расширились. — Неужели они отказали в твоей просьбе дворянства?
— Нет! Гораздо хуже! Они присвоили мне звание... — голос Рутвена сменился свистом, — звание виконта!
— Виконта? Но как они посмели? Нельзя иметь более низкое звание, чем соседи!