Нампара
Шрифт:
— Но ты знаешь, точно так же нередко бывало и в нашем браке, — задумчиво произнесла она. — Если жизнь на время становилась слишком тихой, его снедало беспокойство. А потом я узнавала, что он опять собрался затеять новое рискованное предприятие — поиск медной жилы, или поездка в Лондон, или куда-нибудь за границу.
— Да. Но ты понимала, что ему это необходимо — он всегда должен быть при деле. Ты его понимала, и у вас были общие ценности. Ты всегда позволяла ему свободу. И таким образом оставалась центром его мира.
Бледная улыбка осветила лицо
— Может, это уже ненадолго. И возможно... — она бросила взгляд на подругу, — когда я уйду, он женится во второй раз.
Харриет, смеясь, покачала головой.
— Не женится. Ты недооцениваешь себя, Демельза. Росс больше пятидесяти лет был с тобой. Таких отношений он никогда не найдет ни в ком другом, не станет даже пытаться. И если у тебя есть какие-то надежды на меня в этом смысле, — язвительно добавила она, — ты сильно ошибаешься. Я похоронила двух мужей и третьего не желаю — мне так понравилось быть хозяйкой самой себе. А что касается Росса, во многих отношениях мы слишком похожи, во многих — чересчур разные. Я его очень ценю как дорогого друга и надеюсь, он испытывает ко мне те же чувства. А зачем рисковать такой драгоценной дружбой ради столь ничтожной вещи, как брак?
Стук в дверь объявил о приходе Бетси с вопросом об ужине, и, не сговариваясь, Демельза и Харриет перевели разговор на нейтральные темы, хотя Демельза намеревалась попозже обдумать все сказанное.
Вернувшийся из конторы Росс застал их обсуждающими последние новости о юной королеве Виктории и о том, кого она выберет в мужья — принца Альберта Саксен-Кобурга или принца Александра Нидерландского.
— Мне хотелось бы, чтобы она предпочла Александра, — заметила Харриет. — По-моему, у него прекрасное чувство юмора.
— А Джефри Чарльз был знаком с его отцом во время войны на полуострове? — спросила Росса Демельза.
— Да, и я даже встречал его пару раз. Он был весьма популярен как офицер — доброжелательный, но достаточно мужественный. Он очень хорошо проявил себя у Катр-Бра, как раз перед главным сражением. И если его сын похож на отца, то станет отличным выбором.
Харриет уговорили остаться на ужин, потом она отправилась домой в сопровождении Джема Картера. Росс налил бокал бренди себе, портвейна Демельзе, которая продолжала шитье, и устроился с книгой у очага.
Ему нравились такие мирные вечера. Слышны были только потрескивания остывающего к ночи старого дома, далекий шум ветра и моря.
— Надеюсь, в этом году погода на Рождество будет получше, — сказала Демельза. — Я так хотела бы собрать всю семью.
— А для тебя это будет не слишком?
— Разумеется, нет, — улыбнулась она. — И я вообще сомневаюсь, что мне позволят перетрудиться. Меня изгонят из собственной кухни.
— И совершенно правильно. Ты заслужила отдых.
— Успею еще отдохнуть после смерти.
Ее слова Росс ощутил как острый нож в сердце. Он, разумеется, понимал, но мог притворяться, пока это оставалось невысказанным.
— Демельза... — слова застряли у него в горле. — Не надо...
Она
— Ох, Росс. Мы оба знаем, что это... эта болезнь — она похлопала себя по груди, — не собирается уходить. Мы отпразднуем Рождество, которого я так жду. Но после...
Она отложила свое шитье, подошла к Россу, с небольшим усилием опустилась на пол у его ног и положила голову ему на колени, как часто делала прежде. Он гладил ей волосы, и пальцы путались в длинных шелковистых кудрях, серебряных и золотых в танцующем свете пламени очага. Рождество...
Он тронул свои глаза и обнаружил, что они увлажнились.
Глава десятая
Рождество получилось именно таким, как хотелось Демельзе. Дом был украшен ветками остролиста и благоухал пряным ароматом глинтвейна. Гарри и Рейчел все больше времени проводили в Нампаре, нередко оставались на ночь, предпочитая не возвращаться домой, и, как Демельза и ожидала, ей почти не потребовалось заниматься приготовлением к празднику. Рейчел все делала быстро и безупречно.
Демельза не возражала. Она всегда с нежностью относилась к дочери Харриет и была очень рада видеть их с Гарри любовь и счастье. А больше всего она обожала сидеть в кресле-качалке у очага с малышом Джей-Джеем на коленях.
Харриет приехала верхом за день до Сочельника, и в тот же день после обеда прибыли Клоуэнс с Эдвардом и дочерьми. В Сочельник в сверкающей новой коляске явились и Белла с Крисом. В тот день Демельза проснулась поздно и завтракала в постели, но с радостью и готовностью встречала свою семью.
Джей-Джей, конечно, произвел фурор.
— Ну разве он не подрос? — восклицала Белла, подбрасывая малыша в воздух. — Он становится просто копией папы.
— Бедняжка, — сухо добавил Росс.
— Ну да, только глазки мамины, — продолжала Клоуэнс.
— А как же с моей стороны, совсем ничего? — шутливо возмутилась Харриет. — Благословляю его своей посадкой на лошади и состоянием Джорджа!
Джей-Джей выразил свое мнение по этому поводу, расплакавшись, и Белла поспешно передала малыша Демельзе.
— Ну вот, тебе лучше вернуться к бабушке. Боюсь, я не слишком хорошо умею обращаться с детьми.
Демельза с радостью приняла внука, но младшей дочери ответила вопросительным взглядом.
— Наверное, потому что у тебя пока нет своих?
— И слава Богу! — качая головой, рассмеялась Белла. — Уверена, дети это прекрасно, но мне они гораздо больше нравятся на расстоянии. — Но как ты, мама? — добавила она, садясь рядом с качалкой. — Как ты себя чувствуешь?
— Я так рада видеть тебя, дорогая. Мы прочитали в газетах про успех твоей пьесы. «Весь Лондон говорит о новом драматурге», ну надо же!