Намбату
Шрифт:
— Нет, — вздохнул ее спутник. — Откуда бы?
— В общем, если б ты вовремя не сломал эту штуку, мы бы сейчас с тобой тут не разговаривали. Гробницы часто оснащают всякими ловушками и стражами на случай прихода незваных гостей.
— О, — глубокомысленно изрек юноша.
— Говоришь, то существо рассыпалось? И следа не осталось…
— Хммм… Незавидная же участь нас ждала…
— Да уж. Только ты мог совершенно случайно уничтожить охранную систему гробницы.
— Пошли отсюда.
— Ты знаешь выход?
— А ты хочешь сидеть тут дальше?! Куда делось твое сердце-вещун?!
— Никуда. И в данный момент оно
— Нет! Потому что по дороге сюда нам НИКТО не встретился! За всё то время, что мы шли по этим коридорам, на нас НИ РАЗУ никто не напал!
— Не кипятись!
— Извини.
— Ладно, ты прав. Сидеть здесь бессмысленно, — Филара встала и отряхнулась. — Пошли искать выход.
Кузнецу оставалось лишь пожать плечами и отправиться следом за шагнувшей в коридор девушкой. Белый освещавший комнату сгусток тоже последовал за создавшей его волшебницей — девушка решила, что лучше уж видеть, куда идешь и чем рискуешь, чем бродить впотьмах, надеясь не привлекать к себе внимание. Когда путникам казалось, что они слышат какие-то шаги, они замирали и затихали, а волшебница прятала свой огонек. Откуда-то издалека порой доносился грохот. Иролец предположил, что на них никто не обращал внимания, потому что все местное население занято какими-то другими срочными проблемами. Девушка на это заметила, что догадывается, как эти проблемы зовут.
— Слушай, мы просто идем в произвольном направлении, — не выдержал Гудрон спустя час скитаний. — Мы не знаем, где выход, и сколько до него идти! А есть ли он вообще?! Вдруг строители замуровали его за собой?!
— Я знаю одно маленькое заклинание, — неуверенно произнесла Филара. — Оно показывает направление.
— И?
— Ну, можно попробовать определить сторону, где находятся кони с Шуном и разрыть обвал…
— Давай. Мы сейчас не в том положении, чтобы сомневаться. Потом просто перед ним извинишься.
Девушка вздохнула, в третий раз за день мысленно попросила прощения у кота и сконцентрировалась. В воздухе стала проявляться вращающаяся серебристая стрелочка. Вдруг откуда-то сверху раздался грохот, по потолку побежали трещины. Иролец схватил подругу за локоть и оттащил ее на несколько шагов назад. Заклинание развеялось, но разрушение продолжалось. Часть свода резко обрушилась, послышался трубный рев. Юноша с девушкой зажмурились и закашлялись от поднявшейся пыли. Кажется, на этот раз их не погребло заживо, но земля и песок набились в нос, горло и глаза. Источник света мигнул и погас, но темно почему-то не стало. Филара с Гудроном недоверчиво приоткрыли веки и посмотрели вверх. Из потолка торчало брюхо и четыре слоновьих ноги. Рыжих. В промежутки между тушей и краями провала проникали лучи солнца. Какое-то время люди недоуменно молчали и созерцали это зрелище.
— Котик мой! — радостно закричала девушка, первой сориентировавшись в ситуации. — Прости меня! Прости, пожалуйста! Тебе очень плохо?!
Слон вяло шевельнул ногой в ответ. Через пару минут филариной беготни, размазывания слез радости по чумазому лицу и причитаний, с негромким хлопком и переходящим в мяв трубным ревом огромная туша ужалась до размеров стандартного кота. Измученный зверь упал в руки своей хозяйки и, кажется, потерял сознание.
Минут через десять юноша с девушкой уже оказались на поверхности. Когда примерно еще через полчаса Эрлада окончательно потеряла терпение и таки взорвала половину подземелья, прокладывая себе путь наверх, а две мокрые, грязные, оборванные, еле державшиеся на ногах от усталости фигуры кое-как выползли из новообразованного выхода, их взглядам предстала картина, доведшая степень их ярости буквально до заоблачных высот. На уютном костерке закипал котелок, а умытые и переодетые Филара с Гудроном пили чай. Измотанный превращениями и переживаниями кот дремал, свернувшись калачиком на коленях у хозяйки. Потом Ральдерик нашел свою сумку расцарапанной и разорванной, но орать и гневаться у него уже не было сил. Герцог с волшебницей просто повалились на жухлую траву перед не знавшими, радоваться им или бояться, спутниками и тут же заснули.
Разбор полетов произошел на следующий день, когда они, наконец, проснулись и высказали всё, что думают о соотрядниках. Им припомнили и зомби, и чай, и сумку. Эрлада молчала, но всем своим видом излучала недовольство и раздражение. Дворянин же не скупился на слова и выражения, хоть кузнец со спутницей так и не поняли, какое отношение данные претензии имели к ним, но оба были достаточно умны и прозорливы, чтоб молча слушать и не спорить.
Следующие дни пути до деревни Ральдерик был хмур, угрюм и злобен. Шуну всё еще было слишком плохо, чтоб это комментировать. Подходить с разговорами к Эрладе никто не решался, потому что она тоже явно была не в настроении. Так и ехали молча. Филара искренне надеялась, что в подземелье не провалится какой-нибудь нечаянный путник, а зомби, которые, исходя из гневной тирады герцога, водились там в избытке, не полезут наружу. Так прошло еще четыре дня. Судя по карте, Макожица должна была быть уже рядом.
Недалеко от дороги возвышался какой-то камень. Непонятно, откуда он тут взялся: скал и гор поблизости не наблюдалось. В траве у его подножья сидел человек. Длинные темные с проседью волосы падали на плечи, спускались по спине и груди, стелились по земле. Из одежды на нем были штаны из грубо выделанной кожи, меховая безрукавка и стягивавший шею ошейник. Мужчина был достаточно молод и хорошо сложен. Мускулистые руки лениво лежали на коленях. Незнакомец, казалось, не замечал никого и ничто. Взгляд неподвижных тусклых глаз свидетельствовал о том, что он был погружен в свои мысли. Он был мертв. Об этом ясно свидетельствовала общая бесплотность и некоторая расплывчатость его тела. От ладоней до локтей извивались светящиеся тонкие фиолетовые линии, складывавшиеся в причудливые, но очень красивые узоры.
— Наблюдатель же сказал, что знак после смерти исчезнет! — подумал Ральдерик, когда кони остановились и испуганно всхрапнули, кося глазом на сидевшего неподалеку призрака, участника прошлой Намбату.
9
«Всё-таки юг есть юг, — думал иролец. — Уже декабрь, а здесь совсем не холодно. Снега нет, трава осталась. Какая — никакая…» Он посмотрел на полуголого, босого призрака. Впрочем, тот вряд ли бы мерз даже в самые лютые морозы.