Налево пойдешь - коня потеряешь
Шрифт:
Мозговой -- он на то и мозговой, и поэтому не довольствовался победой в первом раунде, понимая, что когда-нибудь времена могут измениться и не помогут парни из липового общества. Оттого решили основательно заняться строительством вблизи массива типового гаража. Новый этап оказался потруднее, но все равно через два года они получили ключи от новенького подземного сооружения на законных основаниях, как пайщики кооператива. Самострой на берегу Бозсу, сменив владельцев -- прежние вернули свои деньги,-- просуществовал ровно год, потом его в один день снесли,-- он действительно портил вид респектабельного района, так решил мозговой трест.
Вспомнилось
– - Если мы не намерены ждать пять лет ввода АТС, то должны действовать, то есть взять на содержание начальника управления, ведущего стройку, и прораба, ответственного за объект,-- двести рублей ежемесячно каждому, пока не сдадут.
Кто-то робко поинтересовался:
– - Мы будем платить почти год, как вы запланировали, а если они не сдадут, плакали денежки?
Ответить на вопрос поднялся из президиума Новохаткин, тренер по каратэ, бывший чемпион, а теперь еще и председатель гаражного кооператива.
– - Не волнуйтесь,-- если мы взялись за дело, АТС будет введена в строй в оговоренные сроки, и ни днем позже. Что же касается денег... Если бы возникла ситуация, о которой вы говорите, то деньги вышибли бы обратно, это я вам гарантирую...
– - И после паузы добавил с улыбкой: -- С потрохами.
Зал оживился, в детали никто вникать не стал -- такое не поощрялось...
Теперь, когда Рашид адресовал вопросы только самому себе, ему хотелось быть таким же жестким и искренним в оценке своих поступков и своей судьбы, каким жестким он был в анализе жизни Дильбар, Фатхуллы, отца, Салиха-ака. Как при монтаже фильма, он вновь и вновь мысленно прокручивал "кадры", где был занят сам, и с горечью обнаруживал, что в главных ролях его почти нигде нет -- все статистом, на общем плане, в массовке, разве только в редких эпизодах, когда он был у себя, в домашней мастерской, наедине со сложной аппаратурой, вот тут-то он действительно главный, чувствует власть своего разума над тонкой техникой. "Бог, царь, волшебник",-- говорят о нем в "Ешлике" владельцы дорогой и редкой аппаратуры. Пожалуй, мастерская --единственное место, где он чувствует себя уверенно, тут ему, как Фатхулле у котла, подсказывать не стоит.
Будь Рашид человеком иного склада, он наверное, радовался бы широкому и интересному кругу общения жены, людям, что бывали у них. Но почему-то так получалось, что человек действительно интересный, ради которого и собирали гостей, отодвигался обычно на второй план -- всякий раз находился третьеразрядный художник, режиссер-неудачник, поэт-скандалист, который умело пользовался подвернувшейся трибуной. Выдавая себя за друга дома, рта не давал открыть другим, но многим гостям такой демагог казался незаурядной личностью, главным в компании, и ему внимали с интересом и почтением.
Если
– - А вот и мы!
– - радостно возвещал он, проталкивая вперед свою толстушку Гаянэ.
Левка работает в "Интуристе", в валютном баре, и является всегда с какой-нибудь диковинной бутылкой спиртного для женщин и непременно прихватывает один и тот же сорт виски, наверное - самый любимый. И носится с этой бутылкой как курица с яйцом, перебивая только-только налаживающийся интересный разговор.
– - "Белая лошадь", настоящая, в Шотландии по особому рецепту и из особой воды изготовленная,-- нахваливает он, намереваясь в который раз прочитать гостям получасовую лекцию о виски.
Познания свои Левка почерпнул на курсах барменов в Москве. Других разговоров он не ведет и слушать не любит.
И всякий раз находится человек, который непременно спросит:
– - А что, бывает "Белая лошадь" не настоящая?
Левка, до этого успевший объявить гостям, что он вылитый поздний Элвис Пресли, долго и громко хохочет, и его жирные плечи и щеки трясутся, как холодец.
– - Бывает, всякая лошадь бывает, но настоящая "Белая лошадь" только здесь или у меня дома. Англичане, шотландцы и прочие интеры пьют в моем баре тещин самогон, смешанный с коньяком. Тесть у меня экспедитором на винзаводе работает... И знаете, нахваливают клиенты, говорят, что лучше, чем в самой Шотландии виски. А я им отвечаю солидно: "А как же, экспорт есть экспорт, Катаняну самое качественное и отправляют". Но знаете, приятно слышать, что виски у меня лучше, чем в Шотландии, гордость берет за рецепт, я ведь сам химичу, никому не доверяю,-- и опять весело хохочет, не обращая внимания на гостей.
А тем не до смеха: желание попробовать настоящее виски как-то пропадает или, отравленные самомнением, пьют, не испытывая никакого удовольствия...
Или заявится бывшая хоккейная звезда, доигрывающая в "Бинокоре",-- тот ко всем приходил без приглашения, твердо убежденный, что ему везде и всегда рады. Приходит он один, но через час-другой появляется его жена Элеонора, вечно заспанная и всем недовольная томная красивая женщина; она тоже считала, что своим присутствием украшает провинцию, иначе Ташкент она и не называла. Когда-то давно, всего один сезон, играла она эпизодическую роль в спектакле театра "Современник", еще в старом здании, располагавшемся на площади Маяковского, но она почему-то любила другой ориентир и говорила: "Напротив ресторана "Пекин"". После двух-трех рюмок Элеонора пытается рассказать всем, какая у нее была замечательная роль и как она ее блестяще играла. Но как называлась пьеса, она запамятовала навсегда.
– - Ну, это неважно,-- небрежно роняла она, и все с ней соглашались.
Хоккеиста звали Эдик, но между собой его величали Ноздревым: играл ли он в карты, нарды или шахматы, все пытался словчить, обмануть, и каждый раз ловили его за руку, однажды даже крепко били, потому что играли всегда "на интерес".
Как только появлялся Эдик, Катанян тут же убирал со стола свою роскошную зажигалку "Ронсон".
– - Сопрет,-- убежденно говорил Левка, пряча ее в карман,-- непременно сопрет, уж я его знаю...