Нале-е-ево!
Шрифт:
— Ничего, если я спрошу, — сказал я, — как ты?..
— Умерла? — Вопрос ее не удивил. — Опухоль головного мозга. Вот так.
Я хотел еще кое-что спросить. Согласно общепризнанному мнению, именно мозг был двигателем, и разрушить мозг мертвеца значило предать его смерти навеки. Поэтому здравый смысл подсказывал, что любое его повреждение, как, например, опухоль, как минимум вызовет какое-нибудь нарушение функции. Но у нее с функциями все было безупречно. Меня интересовало почему.
Но спрашивать я не стал. Это уже слишком из области
Спиртное, красота и запрещенный секс. Они всегда делают тебя собачкой.
— Можешь поверить, что мы и правда это делаем? — прошептал я Джону.
Он стрельнул глазами и усмехнулся.
— Хм… да!
— Я не знаю… что-то мне это не нравится.
— Эй. Ты же вечно треплешься о равенстве прав для мертвых. Как насчет равных прав и в этом? Девочка хочет поразвлечься, мы можем ей это устроить. И она сама попросила. Так в чем тогда проблема?
Его слова не лишены смысла, согласен.
Он слегка толкнул меня локтем.
— А если она сама запрыгнет? Расслабься.
Он потянул рубашку и я увидел небольшой револьвер у него за поясом.
— Быстрей, парни, — окликнула она. Ее голос лился песней. — Кто тут из нас мертвый?
Она жила в блокированном доме на углу Восемьдесят девятой и Амстердам-авеню. Государственное жилье. Не совсем дыра, но очень близко. Ее высокие каблуки цокали по ступенькам. На едва освещенной лестничной площадке можно было учуять легкий запах мочи — что, мертвые мочатся? — а стены украшали полуоблупившиеся завитушки граффити. Ничего такого, что могло бы нас отпугнуть. Только не тогда, когда ты смотришь наверх и видишь первоклассную попку, которая ходит туда-сюда в этих джинсах. Назад пути не было. Первобытный тумблер в мозгу мужчины уже переключился в позицию «Вкл.», а это надолго.
Она открыла замок с тремя ригелями. Дверь с виду была обмазана дерьмом. Я надеялся, что это всего лишь плохое граффити. Она распахнула дверь, включила свет и шагнула внутрь. Мы на секунду заколебались.
— Ты что, прикалываешься? — сказал Джон.
Внутри квартира выглядела как президентский номер в отеле «Сент-Реджис». Какими бы они там ни были. Красновато-коричневый ковер от стены до стены, длинные черные диваны, шикарная мебель в стиле «хепплуайт» и пятидесятидюймовый кинескопный телевизор. На стенах висело несколько неплохих картин, а занавески были, наверное, из византийского шелка.
Мы вошли.
— Уютненько, — сказал Джон.
Наша хозяйка не отреагировала. Она просто стояла, оценивая нас, пока мы входили и осматривались. Я наконец нашел, что спросить.
— Я думал, что… что мертвые живут за счет государства.
— Это потому, что такие как ты только так нас не трогают.
— Что?
— Эй! Что за херня? Что за «такие как ты»? Ты нас сюда пригласила, помнишь? — сказал Джон.
— Правильно.
— Нет, не должна. Хотя мой друг — либеральный демократ. Короче, хватит строить из себя суку, а? Успокойся.
Она кивнула, улыбаясь.
— Хорошо. Вернемся к теме. Ты хотел знать, как я могу себе это позволить, правильно?
— Ага.
Она стянула маечку через голову. Под ней она была обнаженной.
И совершенной.
— Ну, и сколького это стоит? — сказала она.
Джон охнул.
— Мать твою, так и знал. Долбаная шлюха. Эй, ты нас за идиотов принимаешь, или как?
— Это не дело, — сказал я. Я по-настоящему взбесился. — Ты сама к нам подкатила, а мы просто пошли с тобой. Мы не будем платить.
— Заплатите, — сказала она и вытащила большую полуавтоматическую винтовку из-за телефонной полки возле двери быстрее, чем я обычно глотаю. Ствол пушки оканчивался длинной черной банкой. Глушитель.
Она направила винтовку на Джона.
— И еще, Джонни, — сказала она, — даже не думай о том, чтобы достать эту пукалку из-за пояса. Не нащупать ее между твоей рубашкой и пивным брюшком еще сложней, чем то, что ты называешь членом. Доставай ее и бросай на пол. Большим и указательным пальцем, чувак. Медленно.
Джон заколебался. Она взвела курок.
— Не бросишь — понаделаю в тебе столько дырок, что свистеть будешь на ветру. Считаю до трех, герой. Один, два…
Он задрал рубашку, достал пистолет и бросил.
— Теперь бумажники. Бросайте их к моим ногам.
Это мы тоже сделали. Для того, чтобы понять теперь, как она обставила свою квартирку, совсем не обязательно заканчивать академию. Она не шлюха, а вооруженный грабитель, заманивает мужиков к себе на квартиру и чистит их.
Мертвый вооруженный грабитель.
И мы знали, как она выглядит. И где она живет. Она не собиралась выпускать нас живыми.
Джон посмотрел на меня, а я — на него. Я подумал, что мы сказали друг другу что-то вроде «Прощай», когда она выстрелила ему в грудь. Приглушенный выстрел прозвучал как легкий хлопок в ладоши. Он рухнул, как кирпичная стена. Она поразила его прямо в сердце, кровь фонтаном брызнула на целый ярд вверх.
Я наблюдал за тем, как фонтан истощался, пока совсем не исчез.
— Надеюсь, у вас, придурки несчастные, хоть кредитки нормальные!
Теперь винтовка была нацелена на меня. Ей это нравилось. Ее соски сделались длиной с ноготь. Мне стало интересно: она всегда была такой, или это опухоль так ее ожесточила?
— Послушай, — сказал я. Меня трясло. — Давай как-нибудь разберемся. Мы можем…
— Заткнись.
Она пальнула еще дважды — Джону в голову. Череп разнесло, и мозг, похожий на старую комковатую овсянку с красными крапинками, разлетелся по всему полу.
Теперь я понял, зачем ей этот красно-коричневый ковер.