Наковальня льда
Шрифт:
Черный гнев душил Альва. Хуже того, он чувствовал себя совершенно беспомощным. Он не мог ничего сделать, не мог даже обратиться к кому-то со своими догадками. Впрочем, Ингар тоже догадывался: Альв помнил странное выражение на лице поденщика, когда тот впервые столкнулся с могущественной реальностью шлема, созданного не без помощи его ученых исследований. Но он видел вещь и принял ее. Вероятно, идея даже нравилась ему, поскольку обещала легкую и уютную жизнь без необходимости потеть над наковальней. Все это хорошо для него, но не для меня. Куда же мне деться?
– Вылететь в дымоход! – выпалил Рок и хрипло рассмеялся. Альв сердито уставился на него.
– Если тебе нужен мой совет, – немедленно заявил Рок, – то я скажу так: держи язык за зубами и не торопись с выводами! Самое главное для тебя сейчас – стать поденщиком и получить знак своего ранга. А потом сматывай отсюда и подыщи другую кузницу.
– Но я еще слишком мало знаю…
Рок пожал плечами.
– Было бы дело, а знания приложатся. Люди платят за положение в гильдии, а не за ученую премудрость. Бери то, что тебе дают, и используй это, вот как я думаю.
– Пожалуй, ты прав, – признал Альв.
В конце концов, это он и собирался сделать, не так ли? Ему претила мысль, что он уйдет, так и не узнав хотя бы некоторые из сокровенных тайн, хранившихся здесь, – тайн, в которых ему было отказано. Его гнев улегся, сменившись холодной рассудительностью.
– Возможно, ты прав, – повторил он. Рок с хитрецой покосился на него, но Альв больше ничего не сказал.
Да, он уйдет, но лишь получив хотя бы часть знаний, на которые он мог бы полагаться в своей работе. Он должен зарабатывать себе на пропитание, занимаясь поисками Кары. И он достигнет цели, если обратит методы мастера-кузнеца против хозяина; поскольку Ингар не возражает, когда его используют, то почему бы Альву в свою очередь не воспользоваться его услугами?
С этими мыслями он приступил к самой сложной работе, которую ему когда-либо приходилось выполнять. За долгие недели занятий он снова и снова возвращался к текстам с Северной стены. В них он наконец обрел предвкушение столь желанных знаний, необходимых ему как хлеб голодному путнику – так сильно его внутренний дар искал полнейшего самовыражения. Но то малое, что ему удавалось узнать, лишь разжигало аппетит, не удовлетворяя его. Он снова испытывал сильнейшее искушение нарушить запрет мастера-кузнеца. Но хотя Альв больше не верил, что рукописи охраняются невидимым запретом, он по-прежнему не осмеливался даже приоткрыть заветные страницы. Однако дозволенное он читал и перечитывал, впитывая последние мельчайшие крупицы знаний и заучивая наизусть заметки мастера-кузнеца на полях. Там содержались ссылки на разные источники, но наиболее вдохновляющие пассажи исходили из сравнений с магическим искусством эквешцев.
– Да, это так, – серьезно согласился мастер-кузнец, когда Альв обратился к нему за советом. – Их навыки в кузнечном деле можно назвать грубыми и примитивными, ибо оно отдано на откуп племенным шаманам, которые также являются священниками, хронистами, сказителями и советниками вождей в вопросах войны и мира. Их познания элементарны, и ты не найдешь там сведений о тонких сплавах или обработке драгоценных металлов, но они обладают кое-какими особенными навыками, мало практикуемыми в более цивилизованных землях. Один из примеров – использование масок, олицетворяющих дух того или иного существа. Но до сих пор такие маски делались в основном из дерева. Я проводил эксперименты, сочетая их приемы с нашими, и смог добиться впечатляющих результатов.
Альв подумал о Громовой
– Их магия также связана с господством и подчинением, поэтому имеет ценность для нас, – продолжал мастер-кузнец. – В эквешских племенах, где вожди свободно распоряжаются жизнью и смертью своих подданных, такие вещи изучаются более открыто, чем среди наших соотечественников, и больше ценятся. Поэтому, учитывая их опыт, наши символы вот здесь и здесь можно изменить следующим образом…
Это был не первый и не последний совет, полученный от мастера. Он не опекал Альва, но, казалось, постоянно появлялся рядом как раз в тот момент, когда требовалась его помощь. Если Альв оказывался на перепутье, его советы всегда приносили пользу. Но Альв мог только догадываться о причинах того или иного выбора. Он получал лишь общее направление – ничего такого, что он мог бы приложить к любой другой работе. Тем не менее он принимал поучения с довольным и даже восхищенным видом, смиряя свой нетерпеливый нрав. По правде говоря, мятежные помыслы постепенно покидали его по мере того, как меч, казалось, начинал обретать зримую форму среди куч исписанных табличек и пергаментных свитков. Уже не раз меч снился ему, а иногда, проводя рукой по мелкой россыпи букв, Альв ощущал под пальцами холодное прикосновение металла – но в следующее мгновение ощущение исчезало, скрываясь в шуршащих бумагах, словно змея, уползающая в ворох палой листвы.
Однако день за днем образ меча становился все более реальным, и, наконец, мысли о мече вытеснили из его головы все остальное. Нет, он не забыл своих надежд, опасений и безнадежной любви, но как будто поместил их в форму для отливки и собирался выковать в единое целое на той же наковальне, где будет рожден меч. У него чесались руки от желания взять молот и обрушить на металл первые тяжкие удары, но он знал, к чему может привести нетерпение, и с холодной расчетливостью гасил пламя в своей груди. Он знал, что расчетливость понадобится ему прежде всего остального, ибо ни одна из его прошлых работ, даже шлем, не была столь сложной и кропотливой. Но вот, наконец, он свел все узоры воедино и перенес окончательный результат тонким пером на желтый пергамент. Работа казалась такой сложной, что он едва не дрогнул перед необъятностью поставленной задачи.
На изготовление меча пойдет пять стержней металла: один для основы, два для тела клинка, и еще два – более длинных, тонких и крепких – понадобятся для острого лезвия, необходимого для хорошего оружия. Каждый из этих стержней будет сделан из нескольких металлических шнуров, скрученных вместе наподобие каната, а сами шнуры будут свиты из более тонких тяжей, нитей и проволочек из множества металлов и сплавов. И каждая из этих нитей будет нести свои особые символы и иметь собственные свойства, запетые в нее нужным заклинанием.
Внезапно Альв остановился. Перо зависло над бумагой, словно огромный кондор, которому оно когда-то принадлежало. Предварительная часть работы завершилась. Он обладал властью над песнями, над символами, над металлами, но самое главное – необходимым мастерством. Тогда что же осталось неподвластным ему? Какой изъян в его знаниях должен заполнить мастер-кузнец?
– Ты сделаешь все пять стержней, как и задумал, – с одобрением произнес мастер-кузнец. Его темные глаза странно блестели, пока он просматривал измятый пергамент. – И хотя я не доверил бы такое дело любому подмастерью, я не нахожу причин, мешающих тебе сделать также основу и тело клинка.