Наклонный горизонт

Ефремов Иван Антонович

Я имею в виду не только литературу, специально занимающуюся приключениями и поэзией науки — научную фантастику. Я считаю, что элементы нового представления о мире, научная база должна быть практически почти в каждом произведении литературы (и искусства вообще, но это — вопрос особый). Широкий успех даже слабых произведений научной фантастики

показывает линию современных интересов читателя и в то же время является предупреждением авторам, игнорирующим новые потребности и увлекающимся лишь одной «музыкой слова».

В мире существует бездна интереснейших вещей и вопросов, познание которых наполнит жизнь миллионов людей и расширит кругозор, заинтересует десятки миллионов.

7

Сила печатного слова ныне возросла в небывалой степени. Колоссальные тиражи книг, всеобщая грамотность, любовь к книге и, главное, вера в литературу, в подлинность ее отображения жизни и правду ее поисков — все это привело к такому влиянию литературы, о каком художники слова прежних времен даже не смели мечтать. Но эта сила подразумевает и столь же большую ответственность писателя за каждую мысль, каждую идею своего произведения. Никакой небрежности здесь не может быть допущено, ничего мутного, двусмысленного, никакой безответственной игры красными словами! В древнеиндийской философии возникло понятие кармы — вселенского механизма, якобы карающего за зло, брошенное в мир не только в форме проступков, но и плохих мыслей, ибо индийцы расценивали влияние мысли равным действию. Только теперь мир пришел к тому, что действительно мощь мысли, облеченной в печатное слово, не только равна, но и во много раз превосходит поступок, действие. А это значит, что к писателям, как ни к кому другому, приложимо понятие кармы — моральной кары за то вредное, тупое и злобное, что выступает в их произведениях.

Конечно, прокладка новых путей подлинно коммунистического

видения мира — дело чрезвычайно трудное. Но ведь литература не может не быть подвигом, не может быть настоящей без неуклонного восхождения к новым и новым высотам мастерства и идейности. Творчество наших художников слова не может не быть подчинено идее и дисциплине, потому что без идеи и дисциплины не может быть нового общества, за которое должна бороться литература. Это и есть партийность литературы, определенная другими словами. Подчинение идее необходимо, но дальше творчество должно идти свободно — следовательно, с искренней верой. Не верить в то, что пишешь, — это и значит писать по заказу, от кого бы ни исходил он, создавать ремесленные, неискренние, холодные произведения, внутренне равнодушные ко всему на свете. Идея коммунистического общества в сочетании с диалектическим анализом явлений, если она глубоко проникнет во все поры писательского видения мира, обязательно приведет к созданию произведений принципиально нового типа, лишенных тех пережитков и представлений старого, на которые мне хотелось обратить внимание читателей. И подъем на этот перевал окажется вовсе не так крут, когда на эту дорогу ступят тысячи, и мираж наклонного горизонта — исчезнет.

Задачи, поставленные XXII съездом партии и Программой КПСС, очень широки и велики, но художники слова могут и должны понимать их еще более расширительно, ибо искусство не сдерживается конкретными требованиями экономики и реальных возможностей сегодняшнего дня. Только так литература сможет идти впереди в области искусства, помогая нашему народу (и всему человечеству) совершить тот качественный скачок, что завершает становление коммунистического сознания, — «выход из царства необходимости в царство свободы», который великие основатели нашей идеологии считали главным признаком высшей формы общества.