Наивная плоть

Робертс Нора

– Это сработает. – Дэн восхищался лежавшим под ним телом так же сильно или почти так же сильно, как восхищался умом Анджелы. – Если всплывет то, что он подворовывает из фондов фирмы на кокаин, его карьера сразу закончится. Пусть даже это фирма его папочки.

– Напомнишь ему, если он заартачится. Богатому мальчугану придется заплатить, – прошептала она. Она могла бы ненавидеть Джеми за то, что он родился с богатством и привилегиями, но все промотал из-за слабости к наркотикам. Но после того, как он так трогательно сдался при первой же ее угрозе, Анджела испытывала к нему только презрение.

– Да,

и пошли Бикеру ящик «Дом Периньона». – Анджела рассматривала свои ногти, нахмурившись из-за едва заметного дефекта леденцово-розовой поверхности. – Он хорошо поработал. Но пусть ищет дальше. Нам надо найти побольше грязи, которую малышка Ди смела под коврик, чтобы забросать ее с головы до ног.

– Как я люблю твой ум, Анджела! – Почувствовав возбуждение, он сильно укусил ее за плечо. – Такой очаровательно изощренный!

– Мне наплевать, что ты думаешь о моем уме. – Усмехнувшись, она приподнялась так, чтобы он мог просунуть свои скользкие от масла руки под ее груди. – В данном случае он работает нормально и правильно. Однако же, что бы ни происходило, она постепенно ползет вверх в таблице рейтингов. Я не допущу этого, Дэн, тем более после того, как она предала нашу дружбу. Так что держи свое мнение… – Внезапно она вскочила на колени, издав протестующий вопль: на экране возникло изображение Дины с Финном.

– Далее в светских новостях, – продолжал диктор. – Звезда ток-шоу Дина Рейнольдс сопровождала иностранного корреспондента Си-би-си Финна Райли на банкете Национального пресс-клуба в Чикаго, где Райли был награжден за свою работу во время войны в Персидском заливе. Ходят слухи, что Райли, американский Герой Пустыни, рассматривает предложение возглавить еженедельный обзор политических новостей Си-би-си. Райли отказался прокомментировать этот проект, как и его личные отношения с любимицей Чикаго Диной.

– Нет! – Анджела слетела с кровати, словно пущенная ракета. – Я пригласила ее! Я предложила ей такие возможности, дала ей свою любовь! А теперь она перешагивает через меня!

Она бросилась обнаженной к открытой бутылке шампанского и налила себе целый бокал. Ее глаза обожгли слезы – такие же искренние и горькие, как ее боль.

– И этот сукин сын отвернулся от меня! – Одним резким движением она опрокинула бокал с пенящимся вином. Живое тепло, словно любовь, разлилось по ее желудку. – Отвернулся от меня и повернулся к ней! К ней! Потому что она моложе. – Анджела внезапно испугалась, увидев, что бокал пуст, и в ярости швырнула его в телевизор. Бокал стукнулся об угол подставки, изящно расколовшись пополам. – Она ничтожество. Даже меньше, чем ничтожество. Смазливая мордашка и крепкое тельце. Это есть у всех. Она не удержит Финна. Он бросит ее, и зрители тоже. – Она смахнула слезы; ее губы дрожали. – Они будут хотеть только меня. Они всегда будут хотеть только меня.

– Она никогда не сможет догнать тебя, Анджела. – Дэн медленно подошел к ней, стараясь, чтобы его взгляд изображал понимание и желание. – Ты самая лучшая. Для всех. – Он нежно повернул ее так, чтобы они оба стали лицом к зеркалу в полный рост. – И для меня. – Он наблюдал, как Анджела следила за ласкавшими ее руками. – Ты такая красивая. Она

сложена как мальчишка, а ты… Ты – женщина.

В отчаянии от своей неуверенности, она накрыла его ладони своими, сжимая их все сильнее, пока он не стиснул ее груди до боли.

– Мне необходимо, чтобы меня хотели, Дэн. Чтобы люди любили меня. Без этого я не выживу.

– Они любят тебя, Анджела. И я тоже. – Он уже привык к ее истерикам и желаниям. И научился использовать и то, и другое в своих целях. – Когда я вижу тебя на съемках, такую спокойную, такую хладнокровную, ты просто ослепляешь меня. – Его рука скользнула между ее бедер, терпеливо лаская, пока его пальцы не почувствовали влажность и Анджела не задрожала. И он тоже. – Я с трудом могу дождаться, когда мы останемся с тобой наедине, как сейчас.

Она прерывисто дышала, но не отводила взгляда от зеркала, пристально наблюдая, как его руки мяли ее тело. Анджела все еще чувствовала на языке вкус шампанского, и ей безумно хотелось выпить еще. Она умирала от жажды. Сглотнув слюну, она заставила себя сосредоточиться на том, что происходило в зеркале.

– Ты все сделал бы для меня.

– Все.

– И мне.

Дэн засмеялся. Он знал, в чем его сила. Чем большего ей хотелось, чем больше интриг она замышляла, тем больше зависела от него. Да и по правде говоря, секс с Анджелой был похож на безумную ночную гонку по дороге, ведущей прямо в ад.

– А что ты хочешь, чтобы я сделал, Анджела?

– Возьми меня прямо здесь, прямо здесь, чтобы я все видела.

Опять он засмеялся. Она дрожала, словно охваченная похотью сука, не отрывая глаз от собственного тела. Ее чрезмерное тщеславие и крайняя неуверенность в своих силах – вот еще один козырь в колоде Дэна. Но когда он пошевелился, Анджела оттолкнула его.

– Нет. – Она с трудом могла дышать. На полных белых грудях остались грубые красные следы от его рук. Ей это нравилось, нравилось, как доказательство его желания. – Сзади. Как животные.

От этой мысли его рот наполнился слюной. Вставший член саднил, как открытая рана. Не в силах больше ждать, он резко толкнул ее на колени. Диким взглядом, с оскаленными зубами Анджела смотрела, как он набросился на нее. Вцепившись в волосы, Дэн запрокинул ее голову назад, прошипев в ответ на ее горловой стон:

– Я не остановлюсь. Даже если ты будешь умолять об этом.

– Трахни меня. – Ее улыбка сияла, как окровавленный клинок. – А когда ты кончишь, мы вместе придумаем, как ей отомстить.

– Смотри. – Он все еще держал ее голову одной рукой. – Я хочу, чтобы ты смотрела.

Он с яростной силой вошел в нее, и кровь только что не взорвалась в его венах, когда она закричала от боли, неожиданности и жадного удовольствия. Его пальцы впились в ее бедра, и он опять и опять вбивал свой член в ее чрево, пока их тела не покрылись потом, как каплями дождя, и его взор не помутнел.

Но она все смотрела в зеркало. Анджела видела кровь на своей прокушенной нижней губе, блеск от пота и слез на лице. И когда ужасный, безжалостный оргазм смел ее тревогу и обиду, лицо Дэна превратилось в лицо Финна. Он выкрикнул ее имя, и она улыбнулась, а их тела содрогались, содрогались, содрогались…