Находка для шпиона

Вильмонт Екатерина Николаевна

– Прости, Гошка, ты прав. Мне просто-напросто завидно.

– Вот то-то же. Но ты на досуге все-таки подумай о нашем деле. Вдруг тебе какая-то светлая мысль в башку стукнет.

– Подумаю, – пообещал Никита. – Но и ты мне пообещай, что позвонишь, когда вернешься из Мичуринца.

– Обещаю.

Теперь оставалось что-то придумать для мамы, но тут на выручку пришел Шмаков. Он позвонил и таинственным шепотом сообщил:

– Гошка, порядок! Я все придумал! Мы с тобой завтра едем в Одинцово, к моим родичам, помочь при переезде.

– Что? При каком переезде?

– Ну,

наши родичи живут в Одинцове, сейчас переезжают с квартиры на квартиру.

– Действительно переезжают?

– Ага! И мамка с папкой туда едут помогать. Хотели меня наладить, но я оторвался. Но как повод для твоей мамашки это сгодится, а?

– Идеально, Леха! – возликовал Гошка. – А я насчет Мичуринца узнал. Это по Киевской дороге, следующая станция после Переделкина.

– Отлэ! Гошка, я вот что удумал еще… Надо бы нам туда пораньше приехать, чтобы все там обсмотреть, как и чего, местечко найти для наблюдения, и вообще, на фиг нам с ним одним поездом ехать?

– Еще не факт, что он на поезде поедет. Только не говори, что надо опять ему шины прокалывать.

– Да ну, неохота опять в такую рань вставать, и потом, в Мичуринец он тогда может здорово опоздать, а нам это ни к чему, правда же?

Они приехали на станцию Мичуринец в половине десятого. Было холодно и солнечно. Платформа быстро опустела, и торчать на виду не хотелось.

– Черт, если они тут встречаться и разговаривать будут, мы ни фигашки не узнаем, – проворчал Леха. – К ним тут не подберешься.

– Да, действительно, – почесал в затылке Гошка.

– Ну правда, увидеть мы все увидим, а вот услышать… – И Леха с гордостью вытащил из сумки настоящий морской бинокль.

– Ух ты! Откуда, Леха?

– Батькин! Он же у меня на флоте служил…

– Класс! Хотя подслушка какая-нибудь была бы ценнее.

– Что да, то да, но где же ее взять-то? И потом, как узнать, где ее поставить?

– Сплошные вопросы. Ну ничего, по крайней мере мы увидим типа, с которым наш Виталик встретится, и можем проследить за ним…

– Ой, ты глянь, вон он чапает, видать, на тачке прикатил.

Действительно, к платформе неспешным шагом направлялся Виталий Антонович. Гошка глянул на часы. До прихода следующей электрички по расписанию оставалось еще минут пять. Виталий Антонович остановился у выхода на перрон. Эх, если бы он там и остался, они могли бы послушать разговор, спрятавшись за палаткой. Но не такой же он в самом деле дурак. Время тянулось медленно. И вот вдали послышался гул приближающейся электрички. Виталий Антонович поднялся на перрон. А вот и поезд! Он тормозит, двери открываются, и довольно много народу выходит из вагонов. Суббота, каникулы! Мальчики не сводят глаз с Виталия Антоновича, который тоже пристально всматривается в толпу приехавших.

– Охренеть! – вырвалось у Гошки.

– Чего? – толкнул его в бок Леха. – Мать честная, да это баба!

– Это Наташа! – прошептал Гошка.

– Та самая? – ахнул Леха.

– Та самая! – с трудом выговорил Гошка. Он не верил своим глазам.

Между тем толпа быстро рассосалась, и эти двое остались там, где были. Наташа подала Виталию Антоновичу

какой-то конверт, а он передал ей пластиковый мешок. Она сунула туда обе руки, нагнула над ним голову.

– Что она делает? – спросил Гошка, подавленный ее появлением здесь.

– Похоже, бабки считает. И, между прочим, неплохие бабки, вон как долго считает.

Виталий Антонович в это время опасливо озирался. Но вот Наташа подняла голову, кивнула и улыбнулась, потом взяла пакет и сунула в небольшую спортивную сумку. Протянула руку Виталию Антоновичу, что-то, смеясь, сказала и побежала к переходу на другую сторону путей.

– Гошка, надо проследить за ней, за ним не выйдет, он на тачке.

– Попробуем, – ответил Гошка.

Виталий Антонович вернулся к машине и уехал. А Наташа осталась ждать электричку.

– Гошка, я поеду с ней в одном вагоне, она же меня не знает, а ты садись в другой.

– Хорошо, в Москве встретимся, там она меня в толпе не заметит.

В Москву в этот час народу ехало мало. Гошка устроился на скамейке у окна. Кроме него, в вагоне было человек пять. Что же делать? Наташа как-то связана с преступниками. Они за что-то заплатили ей большие деньги. И это наверняка связано с Гореничем! И его, вполне вероятно, уже нет в живых. Верить тому, что она говорила, нет ни малейших оснований. Она просто хотела успокоить Лидию Павловну, выиграть время и уехать, возможно, навсегда. Что же такое она передала этому типу? Видимо, что-то, принадлежащее Гореничу… Но в таком случае, может, он жив? Просто уехал, а она выкрала у него то, что интересует преступников. Сам черт ногу сломит! Но что это такое? Какой-то компромат? Скорее всего, ведь Горенич фотограф! Значит, негатив? Да, очевидно, так. Хотя она подала Виталию Антоновичу конверт. Зачем негатив класть в конверт? Негатив и фотографии? Что же делать? Сообщить Лидии Павловне об этом или не стоит? Хоть бы она поскорее выяснила, пересек ее сын границу в Шереметьеве или нет, хотя о таком даже думать неохота. Что будет с несчастной матерью?

Погруженный в эти мысли, Гошка не заметил, как доехал до Москвы. Он пулей выскочил на перрон, но ни Наташи, ни Шмакова не увидел. Черт, куда же они девались? Нет, не мог он их упустить, он сразу выскочил на перрон, ни минутки не промедлил. Гошка во все глаза смотрел на идущих мимо людей, но ни Наташи, ни Шмакова так и не увидел. Странно, очень странно… Он отошел в сторону. «Подожду», – решил он. И вдруг в дверях вагона возник Шмаков, похожий скорее на привидение, белый как мел, глаза красные, губы обметаны. И видно, что едва держится на ногах.

– Леха! – кинулся к нему Гошка. – Леха, что с тобой?

– Ой, Гошка! – простонал Леха и буквально вывалился на руки друга. – Помоги, мне так фигово!

– Что такое, Леха?

Но тот только мотал головой и жадно ловил ртом воздух.

– Леха, тут где-то должен быть медпункт, отвести тебя, а?

– Не надо, я сейчас… оклемаюсь маленько… Меня эта падла газом траванула.

– Наташа? – ошалел Гошка.

– Ага!

– Но как? Почему?

– Не знаю! Подошла вдруг и ни с того ни с сего из баллончика прямо в морду! Сучара! – всхлипнул Леха.