Награда

Стил Даниэла

– Она, возможно, с утра отправилась в церковь, – заметил Жорж.

– Или вывела собаку. Чуть позже позвоню еще раз.

Но ни через десять минут, ни через полчаса оба телефона по-прежнему не отвечали. Дельфина, не в силах хранить новость, вместо бабушки позвонила матери, и та пришла в такой восторг, что разразилась слезами. Обе столько лет надеялись на справедливость, хоть бабушка и была очень скромна в отношении своих достижений. Обеих раздражала невозможность связаться с Гаэль немедленно. Несмотря на возраст, она не жаловалась на здоровье, была крепка умом и телом, рано вставала и любила встречаться с друзьями,

ходить по музеям и театрам, подолгу гуляла с собакой в округе или вдоль берега Сены.

– Ладно, попозже ей позвоню.

Дельфина попрощалась с матерью и снова взяла в руки газету, словно хотела убедиться, что имя по-прежнему в списке и все это не было иллюзией. Кульминация мечты… Никто больше Гаэль не достоин награды!

Этим утром Гаэль Паскуа поднялась рано, как, впрочем, и всегда. После гимнастики поджарила тост и с наслаждением выпила большую чашку кофе с молоком.

Приняв душ и уложив модно подстриженные белоснежные волосы, эффектно обрамлявшие черты лица истинной аристократки, Гаэль оделась для визита к подруге Луизе. Обе жили в седьмом округе, так что она решила пройтись от площади Пале-Бурбон до улицы де Варенн пешком. Район считался престижным, хоть здание, где находилась ее квартира, и не отличалось изысканностью. Мадам Паскуа была многим известна в Париже как владелица дорогих картин и антиквариата, и двери ее квартиры для друзей всегда были открыты.

Выходя, она взяла на руки длинношерстную таксу Жозефину. Гаэль и эта собака были неразлучны. Таксу подарили ей внуки. Гаэль надела любимице поводок, пообещав прекрасную прогулку.

Несмотря на возраст, Гаэль жила одна, сама готовила, в четырех стенах не сидела и старалась почаще развлекаться с друзьями. Домработница приходила по будням днем. В восемьдесят восемь она наконец, пусть и неохотно, оставила любимую работу хранителя небольшого, но известного музея, который помогала создавать и которому была предана почти полвека.

Вместе с подругой Илль посетила все достойные внимания новые выставки в Париже. Подруга Луиза, на десять лет ее моложе, тоже не жаловалась на здоровье. Дочь ее жила в Индии, а сын уехал в Бразилию, так что благодаря Гаэль она не страдала от одиночества. Женщины дружили вот уже пятьдесят семь лет, с тех пор как Гаэль вернулась во Францию, после шестнадцати лет, которые прожила в Нью-Йорке. Луиза была постоянной посетительницей музея, где трудилась Гаэль, и скоро они стали преданными подругами и единомышленницами.

У Гаэль было две дочери: одна жила в Нью-Йорке, другая – в Париже – и трое внуков. Луиза же видела детей и внуков раз в год, когда летала к ним, но, несмотря на это, была весела и жизнерадостна. Ее муж служил в дипломатическом корпусе, и в молодости они подолгу жили за границей.

Старшая дочь Гаэль была инвестиционным банкиром и финансовым гением, как покойный отец. Младшая дочь, Дафна, акушер-гинеколог, вышла замуж за кардиолога. Оба до фанатизма любили свою работу, были страшно заняты, чтобы навещать Гаэль, но всегда были рады ее видеть у себя. Та же всегда твердила, что не желает им мешать, и предпочитала заниматься своими делами. Большинство ее друзей были значительно моложе, поскольку мало кто из ровесников сохранил активность и, как она, по-прежнему живо интересовался внешним миром.

Гаэль очень гордилась своими внуками. Дельфина занималась

журналистикой, ее младший брат учился на медицинском факультете и мечтал стать доктором, как родители, а его брат-близнец поступил в НЕС – лучшую в мире школу бизнеса.

Гаэль и Луиза очень весело проводили время: сначала планировали, куда отправятся, чем займутся. Они могли поехать куда-нибудь на уик-энд, например, посетить выставку в Риме или оперу в Вене, побывать на культурных мероприятиях в Лондоне или Мадриде, погулять по променаду в Довиле. В общем, Гаэль по-прежнему вела интересную насыщенную жизнь и совершенно не ощущала своего возраста.

Она неспешно, но твердым шагом направилась к дому подруги на улице де Варенн, рядом семенила Жозефина. Гаэль любила Новый год: всегда ждала от него чего-то особенного, волшебного. Будучи неисправимой оптимисткой, она жила не прошлым, а настоящим, потому что считала неконструктивным думать о том, что осталось позади, и предпочитала смотреть вперед.

Мадам Паскуа сохранила гибкость и стройность фигуры и хороший вкус во всем, что касается моды, хотя одевалась сдержанно, как и подобает даме ее возраста. Манера держаться, осанка безошибочно выдавали в ней француженку. Гаэль так и осталась парижанкой до мозга костей.

Добравшись наконец до нужной улицы, она миновала музей Родена и Матиньонский дворец, где располагалась резиденция премьер-министра, и остановилась перед массивными старыми воротами, выкрашенными в темно-зеленый цвет. Луиза жила в одном из величественных домов восемнадцатого века – с внутренним двором, каретными сараями, превращенными в гаражи, и ухоженным садом. Едва Гаэль стукнула молотком, швейцар открыл тяжелые ворота и вежливо приветствовал гостью. Она поднялась на крыльцо, позвонила в дверь, и ее встретила горничная. Гаэль оставила пальто в прихожей, сняла с Жозефины поводок, такса пулей бросилась в гостиную, где у камина сидела Луиза, а в ногах у нее лежал идеально ухоженный белый пекинес Фифи. Собаки очень обрадовались друг другу и принялись возиться. Луиза широко улыбнулась подруге, и Гаэль, чмокнув воздух у ее щеки, произнесла:

– С Новым годом!

– Поздравляю и тебя! – воскликнула Луиза, после того как та заняла свое любимое кресло. – Наконец-то это свершилось!

– Ты о чем? – немного опешила Гаэль. – А, ты имеешь в виду, что в свои девяносто пять я дожила до очередного Нового года?

Луиза с улыбкой смотрела на нее и молчала.

– В таком случае поздравляю с этим и тебя, – рассмеялась Гаэль.

Луиза в свои восемьдесят пять располнела и, будучи невысокой, выглядела уютной бабушкой, хотя и не утратила энергичности.

– Ты что, не читаешь утренние газеты? – удивилась подруга.

Это было первое, с чего начинался ее день, поэтому она всегда была в курсе мировых событий. Впрочем, обе дамы не пропускали ни одной книжной новинки, обсуждали прочитанное и были настоящими кладезями информации. Дафна всегда говорила, что в присутствии матери ей за себя стыдно. Сама она была так занята на работе, что не успевала читать, не говоря уже о романах. Исключение составляли только медицинские журналы.

– Терпеть не могу читать газеты за завтраком, – отмахнулась Гаэль. – Это угнетает меня. Все эти мировые трагедии, преступления против человечества и природные катастрофы… Сегодня в честь праздника решила обойтись без прессы.