Наглец

Перри Девни

— У меня все хорошо. — Я не отрывала своего внимания от малыша, как делала это весь вечер. Даже во время ужина. — Можно, я его укачаю?

— Конечно. — Он наклонился, чтобы поцеловать сына в щеку, затем меня в мою, прежде чем выскользнуть из детской.

— Хорошо, малыш. — Я взяла Элиаса на руки и отнесла его к креслу-качалке в углу, где он устроился с бутылочкой, которую Пирс приготовил заранее. Потом мы начали качаться, я и этот милый мальчик, который завоевал мое сердце.

— Знаешь, я тоже люблю

тебя, — призналась я. — Ты прелесть, мой дорогой.

Элиас был самым счастливым ребенком, которого я видела в своей жизни. Он молча пил из бутылочки, его большие карие глаза не отрывались от моего лица.

Было нетрудно сказать ему, что я люблю его. Ни в малейшей степени.

— Я думала о том, что сказала моя мама. Не все из этого было добрым, но отчасти она была права. Тебе нужна мать, а не просто няня. Не знаю, подхожу ли я для этого. Не знаю, выбрала бы меня твоя настоящая мать или понравилась ли я бы ей вообще, если уж на то пошло.

Я глубоко вздохнула и откинула голову на спинку стула.

— Сегодня, когда мы играли, и я снимала на видео, как ты таращишься в потолок, я подумала о том, что рядом с тобой есть кто-то еще. Кто-то еще кто слушает тебя. Смотрит, как ты переворачиваешься на другой бок. Я так ревновала, что едва могла смотреть.

Эта всепоглощающая ревность захлестнула меня так быстро, что я была ошеломлена.

— Единственный раз такую безумную ревность я испытывала к твоему отцу. Он был в Денвере, заботился о тебе, хотя я этого не знала. Но время от времени я представляла его с другой женщиной и начинала так ревновать, что это портило мне весь день.

Элиас хмыкнул, и когда я опустила взгляд, бутылочка была пуста.

— Уже закончил? — Я подвинулась и положила его к себе на плечо, чтобы похлопать по спине.

Три похлопывания, и отрыжка, вырвавшаяся из его крошечного тельца, была достаточно громкой, чтобы посоперничать с отрыжкой взрослого мужчины.

— Вау. — Я рассмеялась. — Молодец, приятель.

Я погладила его по спине, продолжая укачивать, пока его тело не обмякло и он не отключился. Пришло время поговорить. Все будет хорошо, верно?

Верно.

И, скорее всего, после этого я испытаю оргазм или два. Мне просто нужно было сказать Пирсу о своих чувствах. Всего три коротких слова.

Мое сердце бешено колотилось, когда я осторожно, чтобы не разбудить Элиаса, положила его в кроватку и выскользнула из комнаты.

Дверь в хозяйскую была открыта. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, затем прошлепала по коридору и обнаружила Пирса на кровати.

Его ноги были скрещены в лодыжках. Он сидел спиной к изголовью кровати. А на коленях у него была радионяня.

Судя по серьезному выражению его лица, он слышал то одностороннее признание, которое я сказала его сыну.

У меня внутри все сжалось.

— Э-э, ты все это

слышал, не так ли?

— Слышал.

— И?

Он поставил монитор на прикроватную тумбочку, затем встал с кровати и пересек комнату.

— И это несколько меняет направление нашего разговора.

— Правда? — О, боже. Я зашла слишком далеко, признав, что с радостью стала бы матерью Элиаса. Его матерью была Хайди, а не я. О чем, черт возьми, я думала?

— Правда. — Пирс поднес руку к моему лицу, обхватив мою щеку. Затем его губы прижались к моим, и страхи, проносившиеся в моей голове, отступили на второй план, уступив место прикосновениям его языка и вкусу его губ.

Я растворилась в нем, утонув в поцелуе, которого жаждала с того момента, как он вернулся в Каламити. Потому что, хотя он и поцеловал меня, этот поцелуй явно имел какой-то смысл. Это был поцелуй, которого я жаждала несколько месяцев.

Мои руки скользнули вверх, под его рубашку, блуждая по его твердой груди. Я провела ногтями по его упругой коже, наслаждаясь силой его тела под моими ладонями. Когда мои пальцы запутались в волосах на его груди, он отпустил мое лицо и запустил руки в мои волосы.

Затем он наклонил мое лицо, держа мою голову под наклоном, чтобы завладеть моим ртом.

Я застонала и приподнялась на цыпочки, желая все большего и большего. Но Пирс отстранился, все еще удерживая меня на месте, и откинулся назад, изучая мое лицо.

— Боже, я люблю твои губы. Ты прекрасна, Керр. — В его глазах светилось столько эмоций, что у меня перехватило дыхание. — Я скучал по тебе. Черт, я так скучал по тебе.

— Я тоже по тебе скучала.

— Никогда больше. Больше никаких разлук. До конца наших дней, куда бы мы ни пошли, мы пойдем вместе.

Мое сердце екнуло. Я думала, что будут еще слова, но потом он поцеловал меня снова, и не было никаких признаков того, что он когда-нибудь остановится.

Этот мужчина доставил мне столько удовольствия своими губами и языком, что я задрожала, когда он оторвался от меня, чтобы стянуть мою футболку через голову. Он бросил ее на пол вместе с моим лифчиком. Затем перетащил меня на кровать, уложил и стянул с меня джинсы и трусики. Пуф. И я была полностью обнажена.

Пирс, полностью одетый, отступил назад и впился в меня взглядом.

Его кадык заходил ходуном, когда он скользнул взглядом по моей обнаженной коже. Затем так же быстро, как снял с меня одежду, он присоединился ко мне.

Когда его твердый член высвободился, я сглотнула, забыв, какой он большой. Я позволила своему взгляду блуждать по его рельефному прессу и рукам. Но когда я взглянула на его лицо, он выглядел… ну, несчастным.

— Что не так? — спросила я.

Он стиснул зубы.

— После тебя у меня никого не было. Но… мне нужен презерватив?