Наездники
Шрифт:
Навстречу бежали какие-то случайные люди, любопытные.
– Где? Что? – кричали они.
Как будто произошло землетрясение.
Пробежав полдороги, Олег с Веркой перешли на быстрый шаг.
Верка раскрыла зонтик.
Олег свой забыл, и потому они шли, прижавшись друг к другу, чтобы укрыться под одним зонтом. Хорошо еще, что они почти одного роста.
– Это они? – Верка спросила не сразу. Ей надоело бояться, и, конечно, лучше бы, если сосна упала сама по себе, от дождя, ветра и осени.
– Допускаю,
– Там никого не было.
– Ты из больницы одна не уходи, – напомнил Олег. – Я тебя буду у выхода ждать.
– Спасибо.
Они забрались на платформу. Тут и электричка подошла.
Вроде бы никто за ними не следил.
Глава 6
Когда Верка добралась до больницы, все сложилось не совсем удачно.
Баба Элла строго следила за тем, как Верка выкладывала на тумбочку сыр плавленый «Виола», мандарины, кекс «Столичный», томатный сок и другие продукты. А потом – бывают же такие подлые старухи! – спросила:
– А где молоко? Катькино молоко где? В нем все нужные мне витамины.
Верка даже растерялась.
Не ожидала.
Потом честно призналась:
– Молоко я пролила. Нечаянно. Но вот это хорошее – «Можайское», в бутылке.
– Козье полезней, – сварливо ответила баба Элла.
– А ты даже не спрашиваешь, откуда у меня деньги?
– Наверное, нашла, – ответила бабка.
Верка снова убедилась, что где-то на даче у бабки есть ухоронка, денежная, и теперь она сердится, потому что подозревает, что Верка нашла эту ухоронку и деньги потратила.
– Не знаю я ни о каких деньгах, – сказала Верка печально.
Печально, потому что спешила к бабе Элле, думала, как расскажет ей о ночных событиях и как баба Элла будет ее перебивать и переспрашивать...
А ей деньги важны!
Верка виду не подала и ругаться не стала, но ей в голову пришла мысль: а что, если у бабки спрятано денег много, так хватило бы и на немецкие уколы! А бабка этого не хочет из жадности. Ей не хочется выздоравливать. Она согласна еще месяца два полежать в больнице, пускай Верка на ее даче мерзнет и погибает, и пускай ее из школы вышибут, и останется она без образования.
– Не знаю я о твоих деньгах, – повторила Верка. – Мне сосед дал. Олег Владиславович.
– Это с чего же дядечки стали девочкам деньги давать? – взъярилась баба Элла. – Что ты ему такого хорошего сделала? Лучше сразу признавайся, а то мы его через милицию достанем.
А он, может, уже стоит у ворот больницы и не подозревает, какие гадости о нем воображает баба Элла.
Верка даже огрызаться не стала. И тут в палату вплыла Клавдия Семеновна с соседней койки, грузная, половицы под ней прогибаются, но не сдается, стучит своей клюкой по коридорам, кому чего принести, кому лекарство дать – полезная
– Все, – сказала Клавдия Семеновна от дверей. – Отмучилась. Не приходя в сознание.
– Чепуха, – отрезала баба Элла, у которой было настроение наперекосяк. – Если не приходила, значит, и не мучилась.
– Любой человек мучается, даже если снаружи не видать, – сказала другая женщина, лежавшая у дверей.
– Страшная картина, – сообщила Клавдия Семеновна. – Я еще вчера в приемном покое видала, как ее привезли. Одежда в лохмотьях, нижнее белье – вы бы посмотрели! – одно воспоминание, будто ее по грязи возили!
– Клавдия! При ребенке!
– Ребенок не меньше нас с тобой знает. По электричкам таскается, как не набраться грязи?
– А что еще про ту женщину? – спросила другая бабка.
– Что характерно, молодая совсем. Бомжиха, а молодая. Наверное, наркотики. Все внутри ее съедено. Волосы, вам скажу, ни разу в жизни не мыла и не причесывала.
– А отчего она умерла?
– Я думаю, всё последствия нападения. Ванечка ночью оперировал – что-то такое нашел, что из милиции вот-вот приедут. Если Татьяна не врет.
Верка догадалась, что речь идет о женщине, которая напала на Олега Владиславовича. Надо Олегу сказать. Или сначала сказать Елене Борисовне, что есть один человек, который может помочь?
Разговор между тем продолжался. Баба Элла спросила:
– А как ее зовут, где проживает?
– Что характерно, – ответила Клавдия, – нет у нее документов. Даже сумочки нет.
– И справки?
– Сказала же, что ничего нет!
Верка пошла прочь из палаты. Она еще не знала, что ей делать. Как получится, так и будет себя вести.
Ноги сами привели в ординаторскую. Там была только Елена.
– Доброе утро, Елена Борисовна, – поздоровалась Верка. – А где Ванечка?
– Спит, – ответила Елена. Она была бледной, большие светлые глаза не накрашены, помада на губах стерлась. Только каштановые кудри пышные и воздушные, как всегда. Такого раньше не бывало. – Ночь жуткая была. Привезли одну женщину, страшный случай, я такого еще не видела. Иван Сергеевич сделал все, что мог... Но она умерла.
– А можно, я на нее посмотрю? – спросила Верка.
– Что? Зачем тебе?
– Вы не знаете, кто она, а я, может, знаю.
– Нет, тебе туда нельзя, – сказала Елена. – Девочкам там делать нечего.
– Как хотите, – пожала плечами Верка. – Я хотела помочь.
Она собралась уйти, но тут Елена Борисовна спохватилась:
– Погоди. – Она набрала номер. – Ситкина? Там у вас следователь еще сидит? Дай ему трубку. Простите, что я вас беспокою. Я – доктор Иоффе. Тут у меня девочка, которая утверждает, что может опознать покойную.
Она положила трубку и жестом показала Верке, чтобы та садилась. Потом спросила: