Наездник
Шрифт:
– Рассказывай, что у тебя случилось.
– Евгения Андреевна изменилась: темные глаза смотрели холодно и расчётливо, черты лица стали резче, тонкие губы сомкнулись в узкую полоску, все лицо как-то сразу заострилось, и на нем появилось едва уловимое хищное выражение.
– Ответьте пожалуйста на такой вопрос. Вы передавали для меня через Семена Борисовича тысячу рублей?
– Нет, я просила тебя поддержать, и он меня уверял, что подъемные выдадут сразу.
– Настроившаяся на разговор о
– Я получил и аванс, мат помощь и деньги от Вас. Семен постарался взять с меня расписки в получении вот с таким текстом. Павел протянул исписанные листки.
– Действительно беда.
– Молодой женщине захотелось немедленно посоветоваться с Игорем.
– Беда, но не горе. Документы написаны такими-же чернилами и уже сегодня они исчезли без следа. Вы в этом убедитесь через три часа. Проблема в том, что похоже на отделении, где ваша база воруют медикаменты.
– Ты в этом уверен?
– Да, сам видел.
– Что-нибудь еще.
– Самое главное сказал.
– Тогда я пока пойду попрощаюсь с хозяйкой, а ты беги. Некогда сейчас разговаривать. Завтра утром заскочу к тебе в архив, там и посудачим.
Пока Шатов дошел до дома, уже стало темнеть. Быстро забравшись в кровать и накрывшись всем чем можно он заснул.
29 марта. Пятница.
Привычно затарахтел будильник. Длительный сон сделал свое дело или просто стресс не позволил подхватить простуду, но он чувствовал себя здоровым и полным сил. На кухне уже была Яна. Она нежно поцеловала его и усадила за стол пить чай.
– Сегодня у меня дежурство в госпитале. Подойду после обеда. Дождешься?
– Обязательно. Вместе пообедаем, если тебя отпустят с отделения.
– Я за часок до начала смены подойду и сразу к тебе спущусь.
В архиве царило спокойствие. Госпиталь готовился к реорганизации. Вот-вот должна была начаться процедура переоформления документов и царило безвременье, тем более, что временное руководства в полном составе так и сидело на конференции, грозившей затянуться до конца следующей недели. Лишь изредка забегали сотрудники с мелкими вопросами. Между делом, Павел из толстой медной проволоки делал модель.
Семен Борисович как раз в это время разговаривал со своим куратором из НКВД. Он и не догадывался, что пришел вторым.
– Значит организовали воровство Евгения Андреевна и Игорь Петрович. Вы абсолютно точно в этом уверены?
– Мне не нравится эта ситуация, - озабоченно произнес следователь. Чересчур опасное дело и весьма сомнительно, что на него пошли эти люди.
– Семен Борисович снисходительно посмотрел на него.
– У них большая любовь, а для нее нужны большие деньги.
– Это ты, что ли страдаешь?
– Следователь прекрасно понял, что хотел сказать своим взглядом проситель.
– Я о деле забочусь.
– Притворно возмутился доносчик.
– У меня сложилось впечатление, что ты лично здесь заинтересован.
– Да, это так.
– Лицо его застыло. Наступала решающая фаза разговора.
– Хочу приносить пользу партии.
– Я думаю, Вы тот человек, Семен, на которого я могу положиться. У меня для Вас предложение.
– следователь поморщился.
– Готовьтесь, в госпитале пройдет обыск. Накануне вечером, я сообщу, но если не будет явных доказательств, тому, что Вы рассказали, то тебе болван, лучше было не рождаться на свет. Ты меня понял, козел? Недоносок.
– Нквд-шник ставил на место зарвавшегося агента.
Перед обедом в архив подошла Евгения Андреевна. Она явно была после бессонной ночи. Вчера весь вечер она думала, что можно предпринять в сложившейся ситуации. Игорь Петрович же недоумевал. Как может Семен так подставиться, ведь о нем говорят, что всю войну мол провел на "Ташкентском фронте". Видно решил, придурок, что после войны, евреев беречь будут. Неужели не догадывается идиот о прямых указаниях к приостановке их продвижения их по службе. То, что его до сих пор не турнули с должности, личная инициатива Игоря Петровича. Если он напомнит о себе, все, ему хана. Вот умный, умный, а дурак. Еще и посылку принял от еврейской благотворительной организации с продовольствием и одеждой. Результатом мозгового штурма, предпринятого совместно с Игорем стало решение сыграть на опережение.
Заснув только под утро она увидела странный сон, навеянный последними событиями. Ее везли в холодном товарном вагоне навстречу нелегкой лагерной судьбе. Игорь Петрович расстрелян, а институтом руководит Семен Борисович, впрочем, это ненадолго. Скоро его тоже арестуют как безродного космополита и врача-вредителя.
Утром Евгения лично сходила в НКВД и поделилась своими подозрениями о возможном воровстве в госпитале и недостаточной бдительности исполняющего обязанности директора. Рассказывать об этом посторонним она естественно не стала.
– Здравствуй, Павел, как работается на новом месте?
– Замечательно, вроде пока справляюсь.
– Паша изобразил беззаботный энтузиазм.
– Обстановка сейчас неопределенная. Надо держать ушки востро. Если случиться что-то необычное, ничего не предпринимай пока не переговоришь со мной. Домой, на Байкальскую не приходи. Я сама буду каждый день сюда заскакивать или присылать кого-нибудь из девочек. Знаешь, все-таки тебе, наверное, придется на две недельки уехать, отдохнуть, пока все утрясется, а я за это время подготовлю документы для твоей отправки к родственникам в столицу.