Наемники
Шрифт:
Но Жак не принял его тона.
— Бери «джип», Грилло и… — Он вдруг остановил взгляд на Петре. — …И еще с тобою поедет Питер.
— Но… — возразил Петр. — Как же…
Жак понизил голос почти до шепота, так, чтобы ни Дювалье, ни Бенджи не могли его расслышать:
— В Обури ты сможешь скрыться у кого-нибудь из местных жителей и дождаться федералов. Это хороший шанс, Питер! А здесь… если мы попадем в их руки, нас расстреляют на месте.
Всех, не разбираясь. Здесь и сейчас белая кожа — пропуск прямо на тот свет!
Жак слегка толкнул его
— Хорошо, — сказал Петр.
Жак усмехнулся и махнул рукой:
— Езжайте!
— Оревуар! — шутовски поклонился ему Дювалье и, отойдя с Петром на несколько шагов, облегченно вздохнул: — Считай, что нам повезло, Пьер.
Они прошли расположение первого, второго и третьего батальона и убедились, что Браун и Жан-Люк не теряли напрасно времени. Машины были убраны с шоссе и замаскированы на обочине. Поставлены они были радиаторами к дороге, так, чтобы, не разворачиваясь, можно было сразу выехать или налево, или направо, продолжать наступление на Луис или возвращаться в Обури.
Командосы, прошедшие суровую школу тренировочного лагеря, растворились в чаще, и, если не знать, что вокруг скрывается почти три тысячи хорошо вооруженных людей, заметить их было невозможно.
Грилло они нашли в арьергарде. Черноволосый, желтокожий латиноамериканец, сидя на обочине, в одиночестве наслаждался длинной сигаретой. Подойдя к нему, Петр почувствовал непривычный запах.
Заметив, что Петр принюхивается, Грилло снисходительно скривился:
— Травка. Могу угостить, если хочешь. На первый раз бесплатно.
— Дорвался, — презрительно посмотрел на него Дювалье и объяснил Петру: — Марихуана. Стоит здесь гроши, вот и… — Он опять обернулся к Грилло: — Пойди скажи Брауну, что едешь с нами в Обури. С приказом от Френчи. Да живее!
— Обури? О'кэй!
Грилло тщательно и бережно загасил только что начатую им сигарету о грубую, намозоленную ладонь и спрятал в нагрудный карман своей пятнистой куртки. Потом неторопливо встал и пошел в кусты, нетвердо переставляя тонкие кривые ноги.
— Желторожая обезьяна! — брезгливо пробормотал ему вслед Дювалье и доверительно сообщил Петру: — Эти хуже даже негров и арабов. Такие же ублюдки, но с самомнением: они, мол, американцы!
Он смачно сплюнул и растер плевок ногой — это была его привычка, как заметил Петр.
Пока Грилло пропадал где-то в чаще, Дювалье вывел из кустов «джип» и занял место за рулем.
— Садись рядом, — велел он Петру. — Не могу сидеть со всякими подонками, вроде этого желторожего красавчика.
Грилло явился, таща на плече АМ-8, американский пулемет, на ствол которого был надет глушитель. Он молча залез на заднее сиденье, и Дювалье тотчас же тронул машину. Вел он «джип» медленно, стараясь не газовать и не производить лишнего шума, то и дело использовал накат. Грилло стоял с пулеметом в руках.
— Где-то наши англичане! — пробормотал сквозь зубы Дювалье, когда они проехали
Лицо его было напряженно, он был готов к любой неожиданности, как и Грилло.
«У-ух!» — вдруг грохнуло впереди, совсем рядом, орудие.
«Та-та-та, та-та-та…» — зарокотали сейчас же автоматы.
Дювалье резко свернул к обочине, и «джип» чуть не перевернулся, угодив колесом в канаву.
— Безоткатная, семидесятипятимиллиметровая, — невозмутимо констатировал Грилло.
— В канаву! — сдавленным голосом крикнул Дювалье и выскочил из машины. Петр бросился следом за ним. Рядом присел на корточки Грилло, выставив вперед пулемет.
— Ерунда, — спокойно бросил он. — Засада.
Потом вдруг выпрямился словно пружина и бесшумно скользнул вперед, вдоль дороги, прячась в зарослях. Стрельба впереди прекратилась, взревели и умолкли двигатели тяжелых машин.
— Этому подонку терять нечего, — процедил сквозь зубы Дювалье, кивая в ту сторону, куда скрылся Грилло. — Во Вьетнаме они прошли огни и воды… Да и кто о нем пожалеет, о наркомане! А у меня семья…
Петр промолчал, машинально проверил, в порядке ли фотокамера, установил нужную экспозицию.
— Стоящий бизнес, — глядя на его камеру, с завистью вздохнул Дювалье. — Всегда кусок хлеба, а тут…
Он по привычке сплюнул и махнул рукой.
Кусты впереди зашевелились, и появился Грилло.
— Наши англичане, — сказал он и кивнул в ту сторону, откуда только что появился, — и Кэннон.
— Дьявол! — выругался Дювалье, с кряхтеньем поднимаясь. — Он-то там и нужен!
— Не спешите, сэр, — странно усмехнулся Грилло. — Люди иногда не любят, когда им мешают.
— Ты что… имеешь в виду, чертов мафиозо? — взорвался Дювалье. — У меня приказ!
— Тогда… пойдемте. Но смотрите, я предупреждал…
И Грилло, сделав знак следовать за собою, пригнулся и опять скользнул в зеленую чащу. Дювалье, что-то недовольно бурча, последовал за ним. Третьим шел Петр.
Они осторожно пробирались сквозь придорожные заросли метров сто, а может быть, и двести, — Петр почти сразу же потерял ориентировку: кругом было зеленое сплетение ветвей, под ногами чавкала сырая земля.
Наконец послышались громкие возбужденные голоса, и Петр налетел на внезапно остановившегося перед ним Дювалье, который, в свою очередь, чуть не сшиб замершего впереди Грилло.
— Тише, — прошипел латиноамериканец. — Не высовываться!
Петр осторожно раздвинул ветви большого куста, служившего ему укрытием, и впереди по шоссе, метрах в пятидесяти, увидел наемников из взвода Мини-Спайка.
Их «джипы» — две машины — стояли на обочине, и на первом было безоткатное орудие, то самое, семидесятипятимиллиметровое, выстрел которого прогремел несколько минут назад. Сами наемники, выстроившись в две шеренги, хмуро поглядывали на возбужденно расхаживающего перед строем бородача Кэннона. Берета на нем не было, и его бритый череп отливал в начинающих набирать силу утренних лучах синевою.