Наёмник
Шрифт:
— Не только выглядели, - уточнил Летс.
– Они и были точно такими же.
— Почему же вы называете их Вечными?!
– удивился Мелони.
– Чем-то же они от нас отличались, верно?
— Они действительно были Вечными, - ответил Летс.
– Они были бессмертны...
Кирк вздрогнул и невольно покосился на спящую невдалеке группу. Грон Келли, подумал Кирк и снова посмотрел на Летса. Тот выдержал его взгляд и неторопливо кивнул.
— Да, - сказал он.
– Они были бессмертными. И они обладали ещё многими качествами, которые вы только-только начинаете в себе открывать...
Говоря это, Летс пристально смотрел Кирку
Кирку стало неуютно под этим пристальным, проникающим в самые глубины души, взглядом. Настолько неуютно, что Кирк даже поёжился, словно от холода.
— Значит, не знаете, - вздохнув, прервал затянувшееся молчание Мелони.
– Эх! Жаль! Мне вот единственное, что интересно, это то, как моё изобретение оказалось в Лабиринте? Ведь оно было изготовлено всего в четырёх экземплярах, и все четыре находятся на Второй Леидиса, в ММК, у Аллана Дитриха. Он же с них глаз не спускает, так откуда же они могли появится тут?!
Летс промолчал. Мелони несколько секунд смотрел на него, затем ещё раз горестно вздохнул, махнул рукой, поднялся и отправился спать.
Кирк задумчиво посмотрел ему вслед.
— Я не смог бы ему ответить, даже если бы хотел, - тихо произнёс Летс.
– Не все разумные способны воспринять истину. А истина в том, что Лабиринт не просто построен Вечными. Он ПЕРЕСТРОЕН Вечными. Перестроен из города, возведённого Свободными.
— Что?!
– Кирку показалось, что он ослышался.
— Ты не бывал на Таире, поэтому не можешь сравнивать, - ответил Летс.
– На Таире точно такие же города. Но там нет того зла и ненависти, того присутствия чуждых пространств, которое наблюдается здесь. Это всё - ваша работа, дело рук Вечных. И сделано это в то время, когда они ещё не обладали множеством своих знаний. Он построен вами, людьми.
Кирк медленно повернулся к Летсу. Таирец сидел, закрыв глаза и подняв лицо к чёрному звёздному небу. И на лице его была мертвенная бледность - то ли от волнения, то ли от сребристой россыпи звёзд, украсившей ночное небо.
— Лабиринт - это ваш город, - повторил Летс.
– Вы построите его.
— Построите?
– так же тихо переспросил его Кирк.
– Ты хотел сказать: «построили»?
— Я не могу объяснить это, - возразил Летс.
– Слова теряют смысл, когда пытаешься говорить о том, что будет много веков назад. И когда река времени неожиданно начинает вести себя, словно шаловливый ручеёк в горном ущелье. Когда не знаешь уже, что ждёт тебя за поворотом, и нет уверенности в том, что упав со скалы вниз, не окажешься наверху, выше места своего падения...
Кирк, нахмурившись, молча слушал таирца. «Будет много веков назад» - дурацкая манера выражаться, подумал он. Но на душе его было неспокойно.
Слова Летса пробудили в Кирке какие-то непонятные чувства. Словно бы он оказался рядом со спящим зверем, и непонятно было, хищный это зверь или нет.
Чувство неясной опасности поднялось в душе Кирка. Ему стало страшно, словно он заглянул в глаза самой смерти. И Кирку показалось, что и окружающие его предметы как-то неуловимо изменились.
Мгновенно стих слабый ветерок, воздух сделался недвижимым и каким-то мёртвым, бездушным. Серебристый блеск звёзд приобрёл красноватый оттенок, как будто по небу рассыпали мириады тлеющих угольков. Сверкающий купол защитного поля над стенами Лабиринта
Кирк едва не вскрикнул от этих, таких знакомых уже ему, ощущений. То же самое он испытал в двенадцатой зоне, возле устройства Предтеч, до которого он имел неосторожность дотронуться.
Миг - и всё кончилось...
Звёзды стали прежними, и вновь шевельнулся слабый ветерок, а воздух потеплел и сделался мягким. И Летс шевельнулся и слегка опустил голову, перестав быть мёртвой и пугающей куклой.
Кирк перевёл дух.
— Об этом я и говорил тебе, - тихо произнёс Летс.
— Откуда ты знаешь?
– выпалил Кирк.
– Откуда ты знаешь, что сейчас со мной было?
— Я знаю, - просто ответил Летс.
– Больше я тебе ничего не могу сказать.
— Что я видел в провале?
– Кирк неожиданно вспомнил вопрос, который так давно уже хотел задать Летсу.
– Что за «река времени», как ты сказал? Что это было?
— Каждый в провале видит что-то своё, - совсем по-человечески пожал плечами Летс.
– Я не знаю, что видел там ты. Либо будущее, либо прошлое...
— Прошлое Лабиринта?
– уточнил Кирк, сразу же вспомнив рассказы Тас-Кса-Сит о том, как один из членов их банды побывал в провале. И что он потом об этом рассказывал.
— Может быть, - вновь пожал плечами Летс.
— Это может каждый?
– спросил Кирк.
– Ну, если окажется в провале...
Летс лишь кивнул в ответ.
Кирк нахмурился. Из головы всё никак не шёл рассказ Тас-Кса-Сит.
«...один из них пытался убить Императора...»
Тут, в Лабиринте. В провале Лабиринта...
«...он был в форме офицера Десантной Бригады... В чине капитана...»
Глупости, подумал Кирк. Я давно уже не капитан, и вряд ли когда-нибудь снова им буду...
Таирец повернулся к Кирку и посмотрел ему в глаза. И Кирку показалось, что в глазах Летса притаился страх.
— Меня спрашивают, откуда в центральной зоне взялись все эти предметы, - заговорил Летс, - и что они способны сделать. Я не знаю. И мы не знаем, И никто не знает. Никто, кроме вас - Вечных...
Да уж, подумал Кирк. Мне-то сейчас точно - не до всех этих изобретений Предтеч. Я вот, например, на своей шкуре уже чувствую, что общение с Лабиринтом даром для меня не прошло. Не знаю только, выиграл я что-нибудь или проиграл. Но то, что Лабиринт ещё не раз напомнит мне о себе, я знаю твёрдо. Это для Мелони важно - каким образом его сканер попал в Лабиринт Анкора. А мне на это, честно говоря, наплевать. Меня сейчас волнует, что со мной будет дальше? А насчёт сканера - пусть Мелони думает. Ведь он, пожалуй, немалую сумму содрал с Дитриха за своё изобретение. А ведь если Аллан Дитрих прознает о том, что в двенадцатой зоне находится этот самый мозговой сканер, Мелони несдобровать. Поди, докажи теперь, что он всё это время не пудрил Дитриху мозги. Докажи попробуй, что он никогда раньше не бывал в двенадцатой зоне. Тут уж Мелони грозит самое близкое знакомство с его же мозговым сканером. И знакомство уже не в качестве изобретателя или инженера, а в качестве подопытного. Так что, радоваться Мелони особенно нечему.