Наедине с самим собой
Шрифт:
– Не волнуйся, - рассмеялся он, похлопав меня по плечу, - наша фирма презентует тебе первую обнову.
Я быстро собрался, и через полчаса мы уже были в дороге. За окном автомобиля лил обычный для этой поры года дождь, наполняя душу пессимизмом, и я даже начал подумывать о том, не стоит ли отложить дело. Однако нет на свете ничего постоянного. Мы остановились в пригороде, возле первого же магазина готовой одежды, и когда через десяток с лишним минут я вышел на улицу в широких светлых штанах и легкой свободной рубашке и обнаружил, что ливень уже закончился, то вдруг почувствовал себя готовым ко всему.
– Ну
– В этом деле я целиком полагаюсь на тебя, - попытался ответить как можно беззаботнее, однако руки у меня мелко дрожали.
Современные жилые районы Гаваны мы проехали молча - по-видимому, Яромир скептически относился к архитектурному модерну. Зато, когда наш автомобиль очутился в аристократическом районе Ведадо, мой спутник начал с таким увлечением расписывать прелести окружающих сооружений, что это едва не кончилось аварией. Содержание его слов и действительная красота зданий не доходили до сознания, занятого поисками способов исчезнуть, и только тогда, когда мы выбрались на набережную и смогли окинуть взглядом морской облик города, в душе как будто что-то шевельнулось.
Первым пунктом нашей программы был осмотр старинной крепости Ла-Пунта. Я, конечно, тщательно делал вид, что все это меня очень интересует, однако сам только ждал наименьшей возможности, чтобы избавиться от Яромира. Но ни одного случая так и не представилось.
Потом мы немного прошлись по многолюдному Прадо и повернули к Президентскому дворцу. Осмотрели его довольно бегло, потому что Яромир тянул меня к соседнему Дворцу изобразительного искусства, где находился Национальный музей. И когда при входе я увидел большую толпу туристов, сплотившихся вокруг гида, то понял, что наконец появилась первая реальная возможность.
Яромир хотел все сделать своими силами, однако я настоял на том, чтобы пристроиться к экскурсии, ведущейся на английском языке, достаточно понятном нам обоим. И результаты превзошли самые лучшие ожидания. Не успели мы пройти несколько залов, как мой спутник так заинтересовался рассказом, что совсем забыл обо мне, и я, выбрав благоприятный момент, осторожно оторвался от группы и торопливо подался к выходу.
Выбравшись из помещения на улицу, я свернул в какой-то переулок и во весь дух бросился по нему к Прадо. На углу бульвара невольно оглянулся и, не обнаружив позади себя Яромира, уже довольно спокойно двинулся влево, к Капитолию, смешавшись с пестрым людским потоком. На душе остался неприятный осадок от такого подлого по отношению к Яромиру и всей его фирме поступка, и единственным утешением было осознание того, что другого выхода у меня нет.
В нужном месте
Пока ноги несли меня к окошечку, в душе успели зародиться какие-то туманные опасения относительно возможных бюрократических препятствий. Но все оказалось довольно просто. Достаточно было знать только номер и шифр счета, и вскоре я уже выходил из банка, сдерживая радостную улыбку. В кармана моих широких брюк лежала не очень толстая, но весомая пачка хрустящих банкнот.
Выбравшись снова на Прадо, я решил немного замести следы и, воспользовавшись словарем, спросил какого парня по-испански, где здесь ближайший супермаркет, надеясь запомнить ответ и потом его перевести. Но кубинец, услышав свой родной язык из моих уст, мигом перешел на такой же ломанный английский. В конце концов мы объяснились, и минут через двадцать я уже щеголял перед зеркалом в светло-сером костюме европейского покроя и легких замшевых мокасинах. Заодно приобрел зонтик, кошелек, большие черные очки и спортивную сумку, в которую спрятал одежду "от Яромира".
На улице я остановил такси и, решив ещё раз застраховаться от возможных преследований, небрежно бросил:
– Аэропуэрто.
– Куаль?
– неожиданно поинтересовался водитель, и я непонимающе вытаращился на него. Таксист усмехнулся и подсказал: - Хосе Марти, интернасьйональ?
– Си, си, - облегченно вздохнул я, проклиная себя за неразумные детские затеи.
Аэробус на Киев отлетал в четверть седьмого вечера. Приобретя билет в автоматической кассе, я забрался в самый глухой уголок зала ожидания и вплоть до самой регистрации просидел там. И лишь поднявшись по трапу, остановился и бросил единственный прощальный взгляд туда, где готовилась к вечерним развлечениям прекрасная столица Кубы. Увижу ли я тебя ещё раз, Гавана?..
Проснувшись, я бросил взгляд на большие настенные часы и хмыкнул: было уже больше трех пополудни. "Кубинское" тело ещё спало под стеной, и я не стал его будить - все-таки в дороге утомляешься больше, хотя и ожидание тоже не мед. Интересная проблема возникла под утро, когда измученное да ещё и вымокшее под дождем новое тело, выдержав все конспиративные требования, переступило наконец порог дома: как встречать себя самого? Обнять, расцеловать, ограничиться рукопожатием? В конце концов я решил обойтись без каких-либо церемоний - все-таки не театр, и играть не для кого.
"Кубинец" зашевелился, сладко потянулся и проснулся. Я оставил его на правах гостя немного полежать, а "украинца" послал на кухню готовить завтрак. Заглянув по дороге за штору, я обнаружил, что на дворе продолжает мелко моросить дождь, и вдруг подумал, что такая погода прекрасно подходит для осуществления всяческих таинственных дел. На протяжении завтрака идея становилась четче, преодолевая сомнения и возражения, порожденные собственной нерешительностью, и в конце концов оформилась в твердое решение: начать расследование сегодня вечером визитом к Вадиму.