Надуй щеки! Том 8
Шрифт:
Охранник несколько раз моргнул. Затем нахмурился, после чего бросил в мою сторону:
— Проходите. Триста семнадцатый.
Я прошёл внутрь и поспешил по коридору, затем по лестнице — на третий этаж, и постучал в триста семнадцатый кабинет.
— Входите, — голос, который это сказал, казалось, принадлежал человеку, стоящему за дверью с пистолетом, который только и ждал возможности застрелить первого, кто зайдёт внутрь.
Я вошёл, и меня буквально прошили злым, колючим взглядом.
— Проходите, — проговорил следователь. — Меня зовут Чо Хек. Садитесь.
Я увидел Ким Ю Джин. К её чести могу сказать, она
— Привет, — сказал я ей — затем посмотрел на следователей. — В чём проблема?
— К этому можно обращаться? — поинтересовался Чо Хек.
— Меня зовут Гису Хегай, — ответил я, без стеснения разглядывая обоих следователей, которые, казалось, являлись двумя противоположностями. На самом деле они были единым инструментом карательной системы.
Ну что ж? Это достаточно предсказуемо. Посмотрим, что они нам выложат.
Чо Хек покосился на Ким Ю Джин, затем на меня, достал несколько листков бумаги и положил передо мной. Тут я увидел, что в углу кабинета сидит ещё один человек. Он разительно отличался от следователей: был пожилым, с заметной сединой, с умным и сосредоточенным лицом. На носу очки в дорогой позолоченной оправе. Он сидел молча, не вмешиваясь в происходящее.
— Итак, — проговорил Чо Хек, — вот документы для ознакомления. В двух словах: некий господин Го Тхе Сон, глава компании, занимающейся тарой и упаковкой, переписал всё своё наследство на госпожу Ким Ю Джин. И всё было бы хорошо, если бы сделал он это сильно заранее. Но вышло так, что он сначала переписал на девушку всё своё движимое и недвижимое имущество, а меньше чем через месяц умер при загадочных обстоятельствах, с большим подозрением на умышленное убийство, так как потерпевший был отравлен.
— Странно было бы, если бы он сначала умер, а уже потом переписал завещание, — я не преминул вставить шпильку, чтобы немного сбить гонор с Чо Хека.
Затем пробежал бумаги глазами и с недоумением уставился на злобного следователя.
— Ну и что? — спросил я.
— Как это, «ну и что»? — он говорил спокойно, но я почувствовал, что в его голосе появилось раздражение из-за моего вопроса. — Переписанное незадолго до смерти завещание — это явный мотив для убийства.
— Да что вы говорите? — я даже смог улыбнуться. — Вы понимаете, кто перед вами? — я указал рукой на Ким Ю Джин. — Это известная певица в жанре K-поп. У неё миллионы фанатов по всей Корее, и не только. Уверяю вас, и за пределами страны у неё отыщется немало поклонников. Если мы сейчас посчитаем всех, кто ей в той или иной мере решит оставить ей завещание перед смертью, или просто подарит какой-то значимый подарок, вам придётся таскать её сюда, в управление, каждый день.
— Не понял, — проговорил Чо Хек и начал медленно подниматься.
— Подожди, — осадил его Пён Чинхо. — Молодой человек, видимо, хочет сказать, что певица Ким Ю Джин ничего не знала об этом завещании. И, как следствие, не имеет ни малейшего отношения к смерти покойного.
— Абсолютно верно, — подтвердил я. — Именно это я и хотел сказать.
— Да вы посмотрите на неё! — Чо Хек уже взял себя в руки и решил давить не на меня, а на девушку. — Она же вся дрожит. Она явно что-то скрывает.
— Послушайте, — я почувствовал внутри небывалый азарт, потому что
— Да что вы себе позволяете?! — процедил Чо Хек.
— Кроме шуток, — проговорил я. — Давайте будем с вами объективными. Вы на основании того, что один человек оставил завещание другому, а затем умер, пытаетесь обвинить этого самого другого в том, что он каким-то образом причастен к убийству. Но давайте выясним вот что: встречались ли когда-нибудь эти два человека? Были ли у них хоть какие-то пересечения в этой жизни? И вот если вы вдруг сумеете найти хоть какую-нибудь связь между погибшим и уважаемой певицей Ким Ю Джин, в таком случае мы уже будем разговаривать насчёт каких-то мотивов. А на данный момент ваши обвинения совершенно беспочвенны и никакого отношения к реальности не имеют, так как мы не то чтобы не знали покойного, даже понятия не имеем о ком вообще речь.
Внутри меня взвился целый вихрь из слов и аргументов. Я уже видел десятки путей решения проблемы. А ещё я видел, что девушка смотрит на меня восхищёнными глазами.
— Я прошу вас немедленно освободить уважаемую госпожу Ким Ю Джин, пока её нахождение в следственном управлении не нанесло непоправимого ущерба её репутации. В противном случае я буду вынужден подать на вас судебный иск для возмещения репутационных потерь.
Следователи переглянулись. Толстяк — Пён Чинхо — враз утратил свою добрую улыбку и только растерянно развёл руками: мол, мои полномочия на этом всё.
Чо Хек посмотрел на документы, лежащие на столе, затем перевёл взгляд на исполнителя завещания, и решил испробовать последний приём.
— Скажите, пожалуйста, уважаемый Тан Кван Сок, — обратился он пожилому мужчине, сидевшему в углу, — вы когда-нибудь видели эту персону? — он указал рукой на Ким Ю Джин.
— По телевизору? — уточнил тот, чем вынудил следователя закрыть лицо ладонью.
— Нет, в реальной жизни. Вы видели, чтобы господин Го Тхе Сон общался с госпожой Ким Ю Джин, или упоминал о ней как о человеке, с которым должен встретиться?
— Нет, — покачал головой Тан Кван Сок. — Уважаемый Го Тхе Сон упоминал о Ким Ю Джин исключительно как о своей музе, недоступной мечте.
— Ну вот и всё, — я поднялся с кресла. — Полагаю, вопрос решён. Прошу освободить Ким Ю Джин, и по всем дальнейшим вопросам обращаться ко мне.
— Вам необходимо будет подписать бумагу, — проговорил Чо Хек, тщательно игнорируя меня и обращаясь исключительно к певице. — Вам будет запрещён выезд из страны на время проведения следствия.
Мы с Ким Ю Джин переглянулись.
— Да, я никуда и не собиралась, — ответила девушка.
Я бы, конечно, ещё мог покусаться и устранить и эту препону, но не стал, потому что мне срочно надо было увести Ким Ю Джин отсюда, пока она держалась.
— Сейчас я дам бланк, — встал со своего места Пён Чинхо и отправился к шкафчику с бумагами.
В этот момент на столе у Чо Хека зазвонил телефон. Он молниеносно поднял трубку и поднёс её к уху.
— Ага. Ага. М-да. Да, сейчас, скоро освобожусь, — говорил он в ответ на фразы собеседника, которые мне не были слышны. — Да. Задержали? Кого убил? Так?