Надрыв
Шрифт:
Там, на границе его сознания бродит одинокая мысль, о том, что возможно - только возможно, ведь он не может позволить себе думать об этом даже во сне - их обладательницей могла бы быть мисс Габриэль Фейн. Самое нежное и светлое создание из всех, кого он когда-либо видел.
И эта мысль приносит тепло в его душу.
Габи тоже спит, но не спокойно, как Амелия, и не мёртвым сном, как мистер Кастра. Она мечется по своей кровати не в силах найти себе убежища от своего кошмара в реальности.
В ночь, когда грань между миром
Она не говорит ни единого слова, лишь поджимает немного губы, а её взгляд укоризнен, словно Габи снова пришла домой с отвратительными оценками, которые всегда так огорчали её самого близкого человека.
'Я тобой недовольна', - она слышит внутри так же явно, как если бы бабуля произнесла это, но они не нужны. Не тогда, когда самый родной человек поднимается и уходит прочь из комнаты, словно и знать непутёвую внучку не желает.
Габи бежит за ней по знакомым с детства коридорам, но тех становится много больше, а ведут они совсем не туда, куда бы должны. Она мечется из стороны в сторону, задыхается от бега, зовёт и пытается отыскать бабушку, что скрывается за очередной дверью.
Она не даёт ей шанса объясниться или оправдаться, и поутру Габи решит, что это на не похоже на того человека, что воспитывала её только лет и всегда давала шанс, но сам факт - бабуля ею недовольна, омрачит её настроение на всю следующую неделю, а гнетущее чувство останется ещё очень и очень долго после этой ночи Хэллоуина.
А вот её соседка по комнате не спит.
Лия сидит на кровати Габи, прислушиваясь к неровному, сбитому дыханию и листает статьи в Интернете о том, как помочь человеку, когда он начинает задыхаться во сне. О том, что его нельзя будить Лия знает и без них, её интересует прочее, что ей неизвестно. По правде говоря, она ждёт панической атаки, которые весьма редко случаются во сне. Ждёт и вспоминает другой случай, другой раз, когда она и вовсе не знала о том, что они вообще могут быть у Габриэль.
Когда Лия проснулась, она не сразу поняла, что происходит. Габи на соседней кровати хрипела и билась, так, словно у неё был приступ.
– Габи! Габи!
– она похлопала сестру по щекам и потрясла, пытаясь привести в чувство, но ничего не помогало, и Лия поняла, что если ничего не предпринять прямо сейчас, то Габи попросту задохнётся в своём кошмаре. Она слышала про такое, когда спазм мешает дышать, но Лия астматик и у неё никогда в жизни не было панических атак, так что она совершенно беспомощна перед этим. У неё нет ингалятора с лекарством, что поможет унять приступ, у неё нет бумажного пакета, в который можно бы было заставить мерно дышать сестру, в случае, если она проснётся, а приступ не закончится. Вскочив на ноги, она метнулась к окну, распахивая его и впуская холодный ночной воздух, чтобы
Но одного этого недостаточно для купирования приступа, а сердце Лии заходится в ужасе от того, как она слышит хрипы кузины, пытающейся снабдить кровь кислородом, а значит - всё что она может сделать, это прижаться к губам Габи, закрывая нос пальцами и буквально вдохнуть в неё жизнь. Ещё раз похлопать сильно по щекам, надеясь на то, что Габи проснётся, и повторить процедуру снова и снова, пока та не вынырнула из всего кошмара.
Когда Габи перестаёт страшно хрипеть, ладонь уже горит от похлопываний, и, не найдя ничего лучше, Лия переворачивает подушку прохладной стороной, упиваясь как она холодит горящие от ударов пальцы. Взгляд Габи говорит ей все. Сводная кузина защищается от неё, выставив перед собой руку и беспомощно глядя.
'Она думает, что ты пыталась задушить её во сне', - говорит ей голос в её голове. Быть может, действительно стоило, с долей сожаления соглашается с ним Лия, чувствуя отвращение. Но ведь это можно повернуть себе на пользу.
– Я же говорила, - она усмехнулась, отходя к своей постели и ещё сжимая подушку в горячих пальцах. Выглядеть так - привычка, которая уже почти не требует над собой усилий. И хорошо, что у неё нет сердца, иначе бы она разрыдалась, а это испортило бы всю игру, - что я гораздо хуже.
Лия ложиться на кровать и отворачивается к стене, как и всегда, и забывается сном, не давая себе терзаться тем, что в ней видят. Она сделала это. Она защитила сестру.
Остальное - не имеет значения.
Да, Лия помнит всё так же ясно, как если бы это было не месяц назад, а вчера. Сейчас она перечитала тонну статей и знает, что сестре нужно будет задержать дыхание, а холодный воздух тоже отличный помощник, что с ней надо будет обязательно говорить, чтобы привести в порядок, даже не заставляя вынырнуть из сна.
Она уже не беспомощна, а готова ко всему.
Она думает так до того момента, пока Габи не прижимается к ней во сне. Это застаёт её врасплох, и, чуть помедлив, Лия опускает ладонь на волосы цвета созревшей соломы, и гладит её по голове, чувствуя себя неловко. Она листает ещё несколько сайтов, разыскивая фотографии и списки учеников детских домов, припоминая рассказ Уильяма Кастра, который он жил в одном из них, но он даже не сказал где, так что это, наверняка, просто бесцельное занятие, чтобы скоротать время.
Наконец, Габриэль успокаивается, под рукой, и Лия может позволить себе вздремнуть, ведь учителя не станут делать поблажек, опираясь на то, что вчера был Хэллоуин. Это не банковский праздник, в конце концов, и здесь не принято давать ученикам поблажки из-за дней рождений, так что нужно поспать хоть немного, перед тем как отправляться на занятия.
Она усыпает легко и быстро, и ей снится кто-то тёплый, под её ладонями. Это успокаивает.
Ночь всех святых подходит к концу. Совсем незаметно свет побеждает тьму, и у этого еженощного чуда нет ни одного свидетеля. Но у другого чуда - есть.