Надоевшая
Шрифт:
— Открывай, придурок.
Спайк заразительно рассмеялся и сам, а затем медленно, торжественно, напевая марш Мендельсона якобы себе под нос, но так, чтоб слышали все, открыл коробочку. Там оказались ключи.
— Подарок твой во дворе стоит, — ехидно ухмыльнувшись, сообщил Стас. — Поведешь всех показывать?
— А то! — Спайк сделал толпе жест рукой, и все, включая меня, повалили за ним. Стоило нам выйти, а Спайку нажать кнопку на ключах, как мы увидели, что теперь принадлежало хозяину дома. Это был мотоцикл. Красный, мастерски расписанный языками синего пламени и черепами. Народ заулюлюкал, одобряя подарок, Спайк приподнял весившего больше его самого
Спустя пять или шесть не шибко оригинальных, но полезных или приятных подарков, в числе которых были и вожделенные Максом часы, очередь дошла и до моего подарка. Он был последним в горе уже развернутого. Спайк явно отложил его, что называется, «на сладкое».
Мой друг всегда был не только веселым, но и находчивым, так что сказанная им фраза меня даже почти не удивила, хотя и огорчила. Проклятущей пьянки не избежать.
— А последнего в очереди, но далеко не последнего по важности дарителя я прошу выйти на мою импровизированную сцену! Влада, сестренка, не надейся, что тебе удастся от меня скрыться!
Я тихо выругалась себе под нос, но вышла из расступившейся передо мной толпы и встала рядом с ним. К щекам почему-то прилил румянец, наверное, от стыда за «взрослый» подарочек. А Спайк продолжал изображать из себя помесь клоуна и тамады, так же медленно, как открывал Стасикову коробочку, развязывая ленточку на запакованном в фольгу костюмчике.
Когда Спайк распаковал и развернул подарок, да еще и с выражением зачитал подпись, я покраснела так, что наверное даже вареная свекла и та была бледнее меня. Народу понравилось, даже Стасику. Все смеялись, поздравляли меня с самым оригинальным подарком, а я, в конце концов, сумела произнести ту фразочку, которую хотела:
— Это чтоб ты своей девушке потом не искал самый лучший наряд.
— А цвет — на случай, если девушка не того пола окажется? — усмехнулся именинник.
Я сначала рассмеялась, потом снова покраснела, и только потом сумела ответить:
— Нет, придурок, это в тон моему платью. Хотя можно и так трактовать, конечно.
После этого «содержательного» диалога меня, уже не пытаясь даже уговаривать, зная, что исход предрешен заранее, потащили к столу с алкоголем. За все, что было дальше, я ответственности не несу!
Глава 2. День рождения лучшего друга. Часть вторая, стремительно пьянеющая
Около прорвы стаканов с разнообразным бухлом всех степеней крепости, я попробовала избежать неизбежного:
— Я не хочу пить. Тебе мало было прошлого года? Хочешь, чтобы я дом все-таки сожгла? — тут нужна была жесткая позиция. Стоит мне скатиться до просьб и едва ли не попыток спросить разрешения — и я пропала. Хотя, кого я обманываю? И так и так все плохо.
— Вла-а-да, — протянул Максим с явным раздражением. — Не. Порть. Мне. Праздник. Восемнадцать человеку исполняется раз в жизни, и ничего тебе не сделается, от того что ты раз в год не будешь белой вороной и выпьешь со всеми. Или ты мне не доверяешь, что боишься пить рядом со мной? — Несчастный до безобразия взгляд карих глаз был теперь с мольбой обращен на меня. Спайку надо было на театральный, определенно. Знаю, что он ловко играет на моих эмоциях. Знаю, что безбожно притворяется. А отказать все равно не могу.
— Ох… Не смотри на меня так, словно я собралась придушить твоего любимого щеночка! Ладно. Только немного.
Роковая фраза. С нее начинался каждый
Спайк же просиял, не забыв раскатисто рассмеяться на мое сравнение, щелкнуть меня по носу, и сообщить, что у него отродясь не водилось собак. Спасибо, мой капитан, а я не знала. Пять (о боже, уже пять?!) лет с тобой знакома, а о том, что ты собак терпеть не можешь, все еще не знаю, конечно. Стасик где-то за моей спиной презрительно фыркнул. Надеюсь, я не набью ему морду, как на какой-то Новый Год… Друг, если, конечно, его стоит так называть с учетом моих чувств, всучил мне в руки бокал с каким-то непонятным коктейлем, фиолетово-синим таким, проследил за тем, чтобы я начала пить, и удалился.
Оставив меня со Стасиком и целым подносом этих коктейлей. А ведь тот, что был у меня в руке, был вполне неплох на вкус. Что-то ягодное там было, да и спиртом он почти не отдавал. Н-да. Как только Спайк скрылся в гуще танцующих под им же и поставленную только что оглушительную музыку, я поинтересовалась у Стаса, силясь переорать колонки:
— Ты-то, почему не уходишь?
— Тебя забыл спросить, Каштанка. Не хочу, — четко и почему-то слышно огрызнулся Стас. Я закатила глаза. Возникло желание вылить ему содержимое бокала-другого за шиворот, но, видимо я была еще трезвая, так что просто ушла в тот угол, где народ играл в нашу модификацию «Желания или Правды».
Я как раз успела на тот момент, когда они доигрывали раунд и один из парней с моей параллели гордо кукарекал. Отвечать на вопрос того, кому выпало его имя, он видимо не захотел. Музыка все еще играла, но уже не громко, как фон, и все друг друга слышали. Там же обнаружился и вездесущий Спайк, так, что просто смотреть на это безобразие мне не дали, написав на одной из бумажек и мое имя.
Ведущей была симпатичная и относительно прилично одетая девушка Нина, которая, так же как и я, сохла по Спайку. Хотя ревновать к ней — дело гиблое, она была совершенно не в его вкусе и свою влюбленность называла не иначе как «болезнь, что лечится временем». Но отказать ему тоже не могла, и поэтому включила меня в игру.
Как назло, бумажка с моим именем выпала Спайку. У него аж глаза загорелись от восторга, когда он, развернувшись ко мне, спросил:
— Правда или желание?
Ага, тебе скажи «Правда» и придется потом рассказывать что-то не для столь широкого круга лиц. Нет-нет-нет.
— Желание.
— Твоя воля — закон для меня, — пафосно произнес парень, видимо, вообразив себя джинном. — Плесни Стасу бокал шампанского за шиворот и выпей три глотка рома.
Я закатила глаза. Цель этого «желания» — полюбоваться на меня, удирающую от Мезенцева. Ну да хрен с ним. Всегда мечтала это сделать.
Для начала, я демонстративно отобрала стакан с ромом у, собственно, Спайка и отпила ровно три небольших глотка, делая паузу после каждого. Лицо при этом у меня было необычайно серьезное, а ребята истерически ржали. Не одному же Спайку клоуна изображать.
Затем, столь же демонстративно пошатываясь (боги, я не настолько быстро пьянею), я взяла со стола бокал с шампанским, и радостно понеслась навстречу Мезенцеву и с криком THIS IS SPARTAAAAAA вылила-таки его парню за шиворот. Ну, или куда-то еще. Главное, на него. Глаза Стасика налились кровью, и он в бешенстве помчался за мной, а я пела «Нас не догонят» и неслась под защиту моего прекрасного вампирьего тезки.