Надежда
Шрифт:
– Почему именно Хантеры? При чём здесь эти безумцы? В чём связь? Не вижу смысла.
– Слишком многое мы склонны считать бессмысленным, – покачал головой Хозяин Цитадели. – Может, сумасшедшим и изгоям тоже предусмотрена роль в этой большой игре.
Даратас не ответил. Нахмурившись, он поднялся наверх, прошёл по холлу, быстро открыл дверь и исчез в своих покоях.
С высокой гряды, выросшей посреди болот, жуткая Башня Культа открывалась во всей зловещей красоте. Обнесённая чёрными стенами, казавшимися на её фоне жалкими лентами, она вздымалась высоко
Башня напоминала пирамиду, с острыми, как бритва, рёбрами. Сужаясь, боковые стороны поднимались вверх, в середине закручиваясь в настоящий штопор, а затем чуть выше ребра сглаживались, превращаясь в монолитный столб, чья вершина терялась во мраке.
– Правда, замечательное зрелище? – проронил Мерлон, застыв на вершине холма.
– Возможно, – бросил Найджел.
– Какое сочетание грации, силы и бесконечной жестокости.
– Ты словно говоришь о женщине, – усмехнулся бывший Страж. С момента последнего разговора между ним и Отмеченным прошло несколько часов, за которые он твёрдо решил обращаться к сумасшедшему только на «ты».
Мерлон покачал головой.
– Женщины, в отличие от этой башни, наполнены смыслом. Эта же постройка, несмотря на все достоинства, весьма сомнительное детище. – монотонно проговорил он и повернулся к Найджелу. – Люди часто любят придавать значение пустым вещам.
– Пустым? – рассмеялся Найджел. – Судя по той сочной энергии, что буквально наполняет башню, там не менее пары тысяч приспешников зла.
– Зла? – удивился Мерлон и поглядел в глаза своему спутнику.
– Ну, или Тьмы и Хаоса. – смутился юноша.
– Пойдём, – сказал Отмеченный, махнув в сторону небольшой гряды булыжников, словно нарочно усыпавших подножье холма. – Пока мы идём, расскажи, что такое зло.
Найджел не удержался и расхохотался от души.
– Ну, ты даёшь! Тебе нужен муж учёный, чтоб на такие темы говорить, – насмешливо сказал он, и почувствовал, как нечто охватило его шею, и, что было сил, сдавило, перекрыв дыхание. Найджел в первый момент чуть не потерял сознание.
– Расскажи, – повторил Мерлон, и хватка на шее юноши исчезла.
– Да откуда я знаю! – прохрипел Найджел, кашляя и растирая горло. – Обстоятельства, время. положение. Плохо от зла, и всё! Что здесь не понятного? Я не поэт, не умею описывать.
– Положение, время, – задумчиво произнёс Мерлон. – Может, состояние?
– Может и состояние, – кивнул юноша, не в силах превозмочь кашель.
– Которое неизбежно связано с твоим отношением. Без твоего понимания и оценки нет зла. Как, впрочем, и добра. Это не материи, они не существуют вне сознания.
– Ну почему же? – не согласился Найджел, справившись с собой. – Например, если произойдёт извержение вулкана и вся растительность вокруг сгорит – это вряд ли можно назвать добром для природы.
– Природы? Пускай природы. но вулкан есть часть. природы, – Мерлон почему-то с трудом выговаривал это слово. – И процессы её весьма сложны и многогранны. Ведь после этого извержения всё вокруг зарастёт ещё сильнее.
– Ну, не знаю. – пожал плечами бывший
– Для людей. Вне их – это особая система со своими обитателям и своей моралью, – последние слова Мерлон произнёс над чьим-то разодранным в клочья телом, брошенным среди камней.
– Ну! Тоже мне, пример для подражания. – махнул рукой Найджел.
– Заворачивай по ручью, – сказал Отмеченный, указывая на небольшое русло источавшей страшную вонь лужи.
Найджел аккуратно выполнил сказанное, стараясь ни в коем случае не вступить в мерзкую жижу. Оказавшись за поворотом, юноша увидел темнеющий вход в пещеру или грот.
– Мне нужно подумать, – сказал Мерлон, проходя вперёд и одним движением направляя сгусток пламени внутрь пещеры. – Ты посторожишь меня.
– Что, я? Как? – безмерно удивился Найджел. За время злосчастного путешествия он привык, что местные твари шарахались от них, как от прокажённых, не смея приближаться и на сотню шагов. А теперь этот сумасшедший говорит, посторожишь. И чем отбиваться? Мечом, что на поясе? Без доспехов и магии?
Они вошли в темноту грота, по прихоти стихий получившегося в гряде камней. Случайно ли или специально, пещерка очень хорошо подходила для схрона. Она им и оказалась, когда Мерлон осветил пространство маленьким пульсаром. Кострище, вязанка сухих дров, нарубленных из плоти «мёртвых» деревьев, что растут по краю болота, ямка, накрытая какой-то тряпкой. Подойдя поближе, Найджел почувствовал, как от неё разило гнилью. «Ну конечно! Это для скрытия запаха! Скорее всего, здесь лежат съестные припасы!»– догадался он, и, не тратя времени, с силой оторвал прибитую к доскам тряпку, затем сорвал крышку и извлёк со дна прохладной ямы небольшой свёрток. Развернув его, он обнаружил небольшую флягу, вяленое мясо и немного хлеба. Голодный желудок свело приступом дикой боли. Захотелось найденное запихнуть в рот и проглотить, не разжевав. Но разум возобладал над инстинктами, и юноша сначала отпил из фляги, правда, не задумавшись о содержимом. На его наивное счастье, в ней оказалась простая вода.
– Найджел, – раздался голос за спиной. Проклятье! Он совсем забыл о своём мучителе. Неожиданная находка так порадовала его, что сознание забылось, вытеснив мысли об Отмеченном куда-то на задворки.
Юноша повернулся к Мерлону и протянул ему мяса и хлеба.
– Найджел, – повторил Отмеченный, не обращая внимания на жест спутника. – Я должен подумать. На этот момент я стану беззащитным. Ты будешь моим Стражем.
– Но чем я буду защищаться?
– Своей надеждой, – отрезал Мерлон, и, не говоря больше не слова, отвернулся от прохода к стенке, опустился на колени и застыл.
– Эй! – опомнился Найджел. – Эй! Ты серьёзно, что ли? Эй! Сумасшедший! У меня же только меч! – подойдя к Мерлону, он потеребил его за плечо. Тот был, словно изваяние: твёрдый, жёсткий и неподвижный. – В транс ушёл. Идиот! Слов нет! Идиот!
От беспокойства и нервов юноша принялся с увлечением жевать мясо и хлеб, пытаясь немного успокоить себя. Может, обойдётся. Если тут сделали схрон, возможно, здесь безопасно.
Вдруг за стенами пещеры кто-то протяжно взвыл. Кусок мяса застрял у Найджела в горле. Тело сковал ужас.