Надежда
Шрифт:
И.о. явно ждал ответа, внимательно глядя на Надю.
Она смутилась, покраснела, неловко улыбнулась.
– Ну, у меня были кое-какие надежды, что моя кровь Ольге поможет.
Зам продолжал смотреть на Надю, ожидая подробностей, и она решилась.
– Прозвучит, наверное, глупо. Мы тут наукой занимаемся, а не всяким там знахарством. Но я последние несколько лет экспериментировала над собой. В основном практиковала цигун, ну и кроме
На протяжении этой речи зам то иронично усмехался, то недоверчиво щурил глаза, но, в конце концов, все-таки всерьез задумался.
– А собственно, почему бы и нет, – задумчиво сказал он. – Можно попробовать проверить эту вашу… теорию. Я поговорю кое с кем. Устроим испытания вашей крови. Кто знает, может, мидихлорианы там кишмя кишат – станете основателем ордена джедаев.
Надя улыбнулась, хотя «Звездные войны» особо не любила.
Когда зам ушел договариваться об испытаниях, Надя поначалу была почти счастлива, что ее слова не сочли бредом, а приняли всерьез. Но потом сомнения снова одолели ее, и она испугалась, что внушила себе черт знает что на пустом месте, а сейчас умные занятые люди будут тратить свое время на проверку ее завиральных идей. Хотя, что уж теперь зря нервничать. Что сделано, то сделано. Какие-то основания у нее были для таких предположений – Ольга вон неизвестно от чего быстро поправляется. Никогда не ошибается тот, кто ничего не делает. Это только самодовольные дураки повторяют мантру про то, что умные учатся на чужих ошибках. По-настоящему умные люди учатся на своих ошибках, потому что идут по нехоженым дорогам и делают то, что не делал еще никто до них. Впрочем, Надя не была уверена, что этот тезис к ней применим. Цигун практикуют уже несколько тысяч лет, по крайней мере, если верить популяризаторам этой китайской практики на Западе. Да и прочие ее эксперименты над собой сложно было назвать особо новаторскими. Может быть, конечно, сыграл свою роль комплекс разных факторов – сочетание нескольких техник. С одной стороны, ей просто повезло, а с
8
В клинической лаборатории компании, где у нее брали образцы крови для анализов, Надя общалась с улыбчивым пожилым врачом, который представился ей Олегом Николаевичем. Раньше он работал хирургом в военной поликлинике Екатеринбурга. Должность руководителя непонятно чего в компании была для него некой разновидностью пенсии. Руководители компании часто назначали на руководящие должности бывших военных, независимо от степени их профессиональной компетенции. Предполагалось, что привыкший к дисциплине бывший вояка сможет организовать любую работу гражданских спецов, которые без жесткой руководящей руки будут метаться как цыплята на птичьем дворе. Олег Николаевич сильно отличался от военных, к которым Надя привыкла в компании. Часто они были из армии и свысока смотрели на «пиджаков», как они называли гражданских, хотя сами нюхали порох в лучшем случае на стрельбище и боевые навыки у них ограничивались умением ходить строем по плацу. Либо это были бывшие сотрудники разнообразных спецслужб, которые, по сути, были чиновниками в погонах, но тоже кичились своим «боевым братством». Олег Николаевич, напротив, с большим уважением относился к гражданским специалистам. Он понимал, что со своим опытом хирурга в исследовательской лаборатории приходится не слишком к месту, но при этом обладал острым умом, на который мало повлияли годы, и был способен по достоинству оценить творческий потенциал подчиненных. При этом в Олеге Николаевиче чувствовался жесткий внутренний стержень, он одновременно и вызывал доверие, и заставлял собраться подчиненных, а его шутки никогда не умаляли чьего-либо достоинства.
– Ага, а вот и наша человек-загадка! – приветствовал Надю Олег Николаевич. – Вы уж простите, Надюша, но я вас сегодня досуха выжму. С меня бутылка хорошего красного грузинского вина – давно хранил для особого случая, а с вас – три пробирки кровушки.
– Да вы что, Олег Николаевич, – урезонила его лаборантка. – Вы посмотрите, она же и так бледная, того и гляди в обморок упадет.
Конец ознакомительного фрагмента.