Надежда
Шрифт:
— Ревность, малышка, — это постоянно присутствующая обида, неуверенность в себе, вызванная необоснованным, нелогичным, непредсказуемым поведением близкого человека. Она губит, разрушает надежный привычный мир. В пыль рассыпаются все четкие принципы при одной мысли, что вся жизнь и любовь была обманом... Разве наполнишь слова невыразимым, разве вынесешь ими боль из души? Человек настраивается на прекрасную сказку, а ему — нож в спину. И взвивается ярость в груди. Неверие испепеляет, жжет нестерпимой мукой жестокой тайны, к которой возвращаешься вновь и вновь. По кругу, по спирали. Ужас страданий не ослабевает, напротив, разгорается
Осознает ли свое счастье тот, кто жил, не испытав ощущения проникающей в глубь сердца жуткой обиды, разъедающей изнутри, когда утрачиваешь ощущение времени, вкус жизни, когда бесцветные события протекают сквозь пальцы как вода... Потом наваливается тоска. Все истинное, само собой разумеющееся утрачивает смысл. Нет точек опоры. Я одна со своею бедою. Я уже ничего не хочу. Обида и боль достигают предела. Где-то в подсознании трепещет беспокойная безрассудная мысль о единственном, неотвратимом выходе...
— Говорят, надо к жизни относиться философски, — испуганно и осторожно вставила я.
Голос тети Ланы взвизгнул и сорвался. Она еле слышно прошептала:
— Только философия у всех разная. Не верю, что можно после такого предательства жить искренне, от чистого сердца, по прежним канонам. Сжиться с мыслью о неизбежности происшедшего со мной? Как можно после этого верить, любить? Все бесценные понятия теряют смысл. И жизнь теряет смысл! У всех людей свои проблемы. Но без любви — все не так! Все! Понимаешь? Моя искренняя любовь не позволяла усомниться в нем. Мне не приходило в голову, что изменяют из-за чувства собственной неполноценности, из-за неуверенности в том, что его, такого неидеального могут любить по-настоящему, верно...
Когда дети учились, я еще находила силы бороться, выжимала из себя последние соки. Это была другая жизнь, другой ее уровень, когда исступленно веришь в необходимость своего существования, на замок запираешь все чувства, деревенеешь. Потом будто заново учишься улыбаться... Не получается, срываешься. Опять терпеливо, подчас угрюмо борешься с собой. Убеждаешь себя, что не имеешь право сломаться и загоняешь боль все глубже. Твой дух выдерживает, а тело — нет. И ты заболеваешь...
Я не перебивала тетю Лану. Понимала, что ей необходимо выговориться.
Вдруг ее лицо осветилось счастливой улыбкой. На миг проявилась открытость сердца свойственная очень добрым бесхитростным людям.
— Очень я его любила, жалела и берегла. Думала, что для себя стараюсь. Он всегда говорил, что болен, я верила...
Плечи тети бессильно опустились. Она перешла на шепот, прерывающийся тяжелыми вздохами.
— Оказалось, лгал, чтобы ничем не затруднять себя, быть свободным. Когда дети поступили в институт, я случайно узнала, что все эти годы он изменял мне. В одно мгновение весь мир для меня перевернулся с ног на голову. Я терпела издевательства свекрови, на себе тащила весь груз домашних забот только потому, что искренне верила в его любовь! Когда он возвращался домой раздраженный, я успокаивала его, стараясь не высказывать боль
— Неужели сдадитесь теперь?! Вы же умная, интересная женщина. Докажите это мужу. Сделайте что-нибудь особенное, — взволнованно вскрикнула я.
— Ему это не нужно, — хмуро возразила тетя Лана и жестко добавила: «Не ему, себе буду доказывать».
Вдруг до меня дошла одна из причин сложных проблем в семье тети Ланы, и может быть даже самая главная: когда ее мужу плохо, он ищет радости на стороне у других женщин, потому, что эгоист. Для него — главное успокоить себя, поэтому он никогда не защищал жену от своей родни и ничем не помогал. Для него всегда важны только его здоровье, его желания.
— В семье многое зависит от того, какие цели ставят перед собой мужчина и женщина, когда женятся: жить в свое удовольствие за счет другого или создавать семью, чтобы и в горе, и в радости быть рядом, — как бы подтверждая мои мысли, сказала тетя Лана. — В моем муже есть только эгоизм: меня обидели, мне не помогли, меня не похвалили. Только он: непререкаемый, неподражаемый, во всем правый, всегда хороший. Долго я не могла понять, почему муж, обманывая меня, требовал верить ему, а сам даже не подразумевал возможности моей невиновности. Он по себе меня мерил. Как обидно жить с человеком, который в принципе отвергает честность! Знаешь, недавно он удивленно спросил меня «Ты на самом деле предполагаешь, что в семье можно обойтись без притворства и обмана?»
Устала я от столкновений людского эгоизма в их семье. И самое горькое и обидное, что изменяет не от избытка физических сили потребностей, а от их недостатка, чтобы утвердиться в собственных глазах. Чужой женщине он всегда хорош, лишь бы приходил. У него нет ничего святого, кроме собственного «я».
Запомни, деточка: «Если человек не осознает и не признает своих ошибок, он никогда не изменится в лучшую сторону». За всю нашу совместную жизнь муж ни разу не извинился, как бы плохо ни поступал.
Велика сила покаяния. Выстрадать прощение, значит, стать совершенно другим человеком. А он не желал страдать, хотел легко жить. Он никогда в своих неудачах не винил себя, только других, поэтому не менялся в лучшую сторону. Ему этого не надо было. А я не умела долго обижаться и все ему прощала. Теперь вот тяжело больна. Я еще жива, а он уже не скрывает своего гадкого поведения. Мне предстоит тяжелая операция, но вместо того, чтобы поддержать меня морально, он часами издевается надо мной, добивает. Иногда мне кажется, что муж испытывает при этом удовольствие.
Я воспитала хороших детей и больше не нужна ему: пора приводить следующую женщину. Не хочется в это верить... «Мы хотим и мужей иметь, и быть здоровыми. Так не бывает, — горько пошутила тетя Лана. — Никогда не выходи замуж за мужчину, который не уважает никого, кроме своей матери. Он всегда будет жить с нею, по ее указке, не задумываясь, подчиняясь каждому ее слову. А ты станешь домработницей, нянькой, но только не женой. У вас никогда не будет душевного контакта. Он навсегда останется маменькиным сыночком: капризным, требовательным, безжалостным...