Надежда все исправит
Шрифт:
Мы прошли по коридору и остановились у кабинета в небольшом закутке с двумя высокими окнами, через которые в помещение падали лучи теплого сентябрьского солнца.
Людмила Сергеевна постучалась и раскрыла дверь.
– Василий Михайлович, я пришла представить вам вашу коллегу, – начала она, подзывая меня рукой.
Кто бы только знал, как мне не хотелось сейчас входить в этот кабинет к Василию Михайловичу, но, покорившись, я сделала шаг и оказалась под пристальным взглядом небольшого класса и его учителя – лысоватого маньяка Василия Михайловича.
Увидев меня, он вскинул
– Василий Михайлович, дети, это Надежда Львовна – наш новый учитель труда, – представила Людмила Сергеевна.
– А мне так нравилось забивать гвозди в табуреты, – иронично заметила одна из учениц – черноволосая красавица с тяжелым взглядом.
– Юбка, как у Ирки, да? – прошептал кто-то, и я ощутила, как щеки заливаются предательским румянцем.
– Добрый день, —коротко выдавила я.
– Ну что, Надежда Львовна, – издевательски улыбаясь, произнес Василий, – Рад видеть вас в нашей школе! Уверен, мы подружимся.
Подмигнув мне в своей маньяческой манере, Василий Михайлович хохотнул и обратился к ученикам:
– Чего рты раскрыли? Возвращаемся к работе!
Отвернувшись, дети занялись своими делами, а я поспешила покинуть кабинет, слыша, как директриса на прощание говорит девочкам:
– На следующей неделе вы идете на урок в двести восьмой кабинет.
Я подняла глаза, заметив табличку «208» прямо напротив.
– Могу я посмотреть? – Я кивнула на свой кабинет, когда директриса вышла и заперла дверь.
– Да, там должны были уже убраться, – Людмила Сергеевна дернулся ручку, и дверь двести восьмого кабинета распахнулась. – Входите, располагайтесь. Когда закончите, зайдите ко мне. Оформим документы.
Я кивнула и, оставшись одна, прошла в кабинет.
Это было небольшое помещение с пятью партами, на которых были установлены советские швейные машинки, которые по тяжести могли сойти за штангу в спортзале. Стол учителя располагался в углу, и меня даже порадовало то, какое расстояние было между столом учителя и детскими партами. Чем дальше – тем лучше.
Я приехала сюда не дружить с учителями, не воспитывать учеников, не строить из себя хорошего преподавателя. Мне нужно лишь сшить пару дурацких фартуков, а так не успею оглянуться – и год пройдет.
Лишь бы эти допотопные машинки вообще работали.
Вот и проверим. В конце концов, мне нужно разобраться с своими брюками.
ГЛАВА 4 СЕНТЯБРЬ
Конец сентября. Золотая осень резко закончилась, и мое пребывание в Булкине стало еще более удручающим. Квартира, которую для меня сняла Гела, за неделю так и не преобразилась, ведь в этом захудалом городишке вряд ли отыщется сервис, способный из унылого помещения с обоями в мелкий горошек создать интерьеры Метрополя.
За окном унылая темнота и мерзкий накрапывающий дождик. Еще слишком рано, чтобы идти в школу, хотя я уже полностью готова к тому, чтобы пережить этот кошмар. Легкий дневной макияж, длинные золотистые волосы, собранные в низкий хвост, черная юбка-карандаш и укороченный жакет добавляли мне уверенности в собственном профессионализме.
Всю неделю я прослушивала
Да, я не преподаватель, так что я не должна заниматься детьми. Эти пятнадцатилетние девочки явно уже сами разобрались со своим воспитанием, и наставник в моем лице им не нужен. Я пришла в школу только для того, чтобы доказать жениху, что достойна быть рядом с ним в тех условиях, которыми он располагает. В самых шикарных условиях. И я вытерплю год в периферийном Булкине, чтобы переродившимся фениксом вернуться в роскошный особняк Антона и под марш Мендельсона, сыгранный живым оркестром, выйти замуж за мужчину своей мечты.
А девочки…Девочкам от меня нужно одно – чтобы я не напрягала их глупым уроком труда.
***
Свернув зонтик-трость и хорошенько стряхнув с него дождевые капли, я потянулась к ручке входной двери, но меня опередила крепкая мужская ладонь. Я перевела взгляд от руки в ярко-желтой толстовке выше и встретилась взглядами с сияющим физруком.
– Доброе утро, Надежда Валенкина, – бодро поприветствовал он, и я закатила глаза.
– Надин. Меня зовут Надин, – сквозь зубы пробормотала я и кивнула на все еще закрытую дверь, – Может, вы все-таки дадите мне войти?
– Я думал, мы перешли на «ты», – Николай подмигнул мне, открывая дверь.
Покачав головой, я вошла в школу. Не оборачиваясь на назойливого физрука, пошла по коридору, звонко отстукивая каблуками по плитке. Уверена, этот парнишка стоит, как вкопанный, провожая меня взглядом. Не доводилось же ему где-то в Булкине видеть отработанную модельную походку на высоких каблуках.
Я уверенно шла вперед, покачивая бедрами, как вдруг грязная швабра перегородила мне путь, едва не сбив с ног. Я перевела широко распахнутые глаза на причину сорванного дефиле. В стороне, вытянув перед собой деревянную швабру, стояла невысокая бабуля с косматыми бровями.
– Куда без второй обуви?! – прогремела она неприятным голосом.
– Я учитель! – вспыхнула я, поправляя слегка задравшуюся юбку.
– Да хоть президент! – пробурчала бабка, шваброй отгоняя меня обратно ко входу.
Я развернулась и, фыркнув, покинула коридор, не обращая внимания на бабульку, которая принялась усердно натирать и без того чистый пол.
В холле я столкнулась с Николаем, который смотрел на меня, с трудом сдерживая смех. В его руках был обыкновенный пакет из местного супермаркета. Гадко хихикнув себе под нос, парень присел на голубую скамеечку и достал из пакета чистые кроссовки.
Я снова глянула на уборщицу, гадая, как же мне добраться до лестницы в обход этого Мойдодыра. Николай закончил переодевать обувь и вытянулся во весь рост рядом со мной, и я даже удивилась, что, постоянно вращаясь среди профессиональных моделей, я все еще отмечаю про себя рост окружающих меня мужчин. Должно быть, Николай Николаевич хорош в баскетболе. Или волейболе. Или в любом другом виде спорта, ведь, помимо высокого роста, он обладал в целом довольно крепко сложенным телом.
– Уже закончила осматривать меня? – усмехнулся он, и я, мгновенно покраснев, одернула себя.