Надежда смертника
Шрифт:
Лежа в постели, я погрузился в расчеты с иррациональными числами и как-то незаметно заснул.
2. Джаред
– Прочь от моего компа! – отец развернул кресло и сердито смотрел на меня. – Сколько можно повторять?
Я ухватился за его руку, чтобы не упасть:
– Не надо за мной следить!
– Твой комп там. – Он указал на мою комнату. – А это мой.
– Тебе есть что скрывать? – угрюмо осведомился я. Пульт управления запипикал. Потом послышалось:
– Мистер Тенер?
Нажав
– Одну минутку, сэр.
Он смотрел на меня, и гнев его медленно уступал место неприязни:
– У меня есть право на личную жизнь, Джаред.
Я хмыкнул:
– Ты говоришь в точности как Старик. Отец бросил взгляд на динамик:
– Не называй так мистера Сифорта. Он может услышать.
– Стариком? – пожал плечами я. – Но он и вправду старик.
Отец повернулся к письменному столу и начал рыться в поисках комплекта чипов.
– Идем.
Поникшие клены качались на вашингтонском августовском ветру. Воздух был сырым и теплым. Деревья отбрасывали желанную тень, а мы неторопливо шагали по огороженной высокой стеной территории к дому и приемной Старика. Она располагалась на Вирджинийских холмах, раскинувшихся на берегу реки напротив Старого Вашингтона и ставших частью разросшегося квартала. Государство подарило эту землю Старику после того, как ему пришлось уйти в отставку. Филип сказал мне, что Старик хотел отказаться, но Арлина уговорила его принять этот дар ради сына. Сифорты жили в главном доме; наше бунгало находилось в стороне, недалеко от стены.
– Веди себя уважительно, – заметил отец. Какое мне дело до опозорившегося политика, каким бы он ни был знаменитым в свое время? Я так и сказал.
– Ох, Джаред, – последовал вздох. Я знал, что отец помешан на уважении. Все это давным-давно устарело, но в Академии Военно-Космического Флота ООН ему вдолбили эти правила на всю жизнь.
Подойдя к входной двери, отец пригладил волосы. Войдя внутрь, мы сразу оказались в холле. Справа находилась залитая солнцем приемная, где работал отец: отвечал на письма, сортировал кипы запросов и откликов. Дверь из рабочей комнаты отца вела в кабинет Старика. Там был и отдельный вход со двора, но пользовались им редко.
Я пренебрежительно спросил:
– Ты что, его дрессированный кролик?
– Довольно. Месяц никаких сетей! – Он прошел в свой кабинет.
– У нас сегодня связь с Рольфом! Мы…
– Придется повременить.
Я потянул его за рукав:
– Если ты думаешь, что… – Я пожал плечами, притворившись, будто вспомнил о чем-то поважнее.
Отец смотрел на меня с тем самым выражением, которое…
Впервые оно появилось в прошлом месяце. Я сказал отцу, что это идиотство – ходить в школу, когда Филип может валяться в постели столько, сколько… Тут отец двинулся ко мне с таким жестким выражением лица, что я отпрыгнул в сторону, сам не зная почему. В конце концов, мне пятнадцать, я уже практически взрослый.
– Адам? – двойная дверь, ведущая в кабинет Старика, распахнулась.
– Это что за ерунда? – он махнул рукой
Было время, когда Старик относился ко мне радушно, даже по-дружески. Отчего-то, когда я повзрослел, он стал разговаривать со мной по-другому. Чушь, меня нисколько не волнует, что думают взрослые, но все-таки бывали моменты – очень редко, – когда его восторженное отношение к сыну приводило меня в ярость. Почему отец не может относиться ко мне точно так же? Почему Старик не замечает, что я нисколько не хуже Филипа?
Отец схватился за свои причиндалы:
– Я немедленно напишу Ричарду Боланду! Он прорвется сквозь…
– Когда свяжешься, отклони его приглашение на большой прием у Франджи. Я очень занят, и нет никакой возможности – ну, и так далее. – Старик посторонился, пропуская отца. – Не желаю, чтобы журналисты набросились на меня, а Франджи потом делал вид, будто я его поддерживаю…
Дверь закрылась.
Я уселся в отцовское кресло. Когда из кабинета донесся скрип стульев, я быстро включил комп.
Я вмиг взломал половину его паролей, но несколько оказались крепкими орешками и не поддавались. Мой друг по е-мэйл-переписке Рольф создал отличный взламыватель паролей, но кода мне не дал. Он жил в Альберте, поэтому я не мог зайти к нему и уговорить. С другой стороны, я не сказал ему, над чем работаю сам после того, как прочитал о последнем сине.
Медленно, словно безо всякой цели, я начал набирать на клавиатуре слова, поглядывая на экран.
Старик не разрешил установить у себя в доме комп с интеллектом.
– Столько лет он утомлял меня, теперь хватит.
Спорить с ним – что биться головой о стену. Он упрям как осел и может кого угодно довести до ручки. Его вторая жена так и попала в дурдом. Конечно, сам он об этом помалкивал: лечением гормональными препаратами не хвастаются.
Я показал язык пустому экрану. После раскурочивания сетевых запоров с суперзащитой взломать любой его пароль – раз плюнуть. Если б только мне удалось пробить его защиту при помощи кодового анализатора! Когда знаешь характер связей, можно проходить через соединенные воедино процессоры, как нож сквозь масло.
К счастью, в нашем коттедже по крайней мере доступ к моим сетям у меня был. Каждую ночь я крушил неприступные стены сетевой защиты.
Сегодня после того, как отец отправится спать, я пообщаюсь по е-мэйл с парочкой приятелей. Он никогда не узнает, а завтра я уговорю его отменить наказание.
Это мне всегда удавалось.
Я открыл часть директорий, к которым сумел пробиться. Письмо сенатору Боланду, отцу дяди Робби. Зачем Старик связался с этой старой вешалкой? Боланд умеет только произносить речи, больше ни на что не годится. Он призывает перестроить военный флот, сровнять с землей дряхлеющие города, чтобы начать с чистого листа, – и тому подобная чушь.