Надежда победителя
Шрифт:
Почему заперты! Я замолотил в металлическую дверь кулаком.
– Помогите! – Крика не получалось, мое горло исторгало невразумительный хрип.
– Отвали от ворот! – загремел динамик над воротами. – Участок закрыт до утра!
– Помогите!
– Бродягам не помогаем. Можем прикрыть тебя до угла, а дальше спасайся сам, – ответили из крепости.
– Я Николас Сифорт! ОТКРОЙТЕ, НА ХРЕН, ВОРОТА!
– Его не пускают! – ликовала нечисть во мраке. – Получай, вояка! Зажарим! В меня полетели камни.
– Да это же тот самый, о котором
Мне в голову попал камень. Я осел у ворот. В лоб ударил кирпич. Полный мрак.
– Как вы себя чувствуете, сэр?
Я лежал в яркой комнате, на лбу было что-то холодное. Сознание прояснилось, я разглядел склонившегося надо мной парня в синей униформе.
– Вы кто? – слабым голосом спросил я.
– Патрульный офицер Уэзли Де-Брок, сэр.
– Где я?
– В полицейском участке на 175-й улице.
Я попытался сосредоточиться:
– Помогите мне сесть.
– Осторожнее, капитан, у вас серьезные раны. Сейчас я доложу старшему лейтенанту Че, что вы пришли в сознание.
– Постойте. – Я осмотрел себя. Ладонь была перевязана бинтом, рубашка изорвана, кителя не было. Я взглянул в огромное зеркало во всю стену комнаты. Боже мой! На лбу огромная темно-синяя шишка, под носом засохшая кровь, разбитые губы вспухли. – Красавец. Как на обложке журнала.
– Вам еще повезло, сэр. В этих трущобах некоторых превращают в мешок костей, а потом жарят.
– Почему вы не открывали ворота?
– Мы не могли поверить, что вы решитесь сунуться в этот район, да еще среди ночи; думали, трущобники нас разыгрывают. Правда, какой-то лейтенант из Британии звонил нам раз сто и клялся, что вы обязательно пойдете в трущобы. Он хорошо вас знает.
Понятно, это Толливер. Вот уж не думал, что так обо мне позаботится.
– Мистер Де-Брок, почему правительство так запустило этот район? Почему бы не навести здесь порядок армией, если полиция не справляется? – Я похромал к креслу.
– Затрудняюсь ответить, сэр. – Патрульный Де-Брок печально отвернулся к окну. – Я бы закрыл даже наш полицейский участок. Лучше сдать Бронкс трущобникам, но зато сконцентрировать все силы в Манхэттене, навести порядок хотя бы там.
– Почему правительство города не идет на это?
– Все дело в том, что оставшиеся здесь добропорядочные граждане исправно платят налоги, а потому имеют право голоса. Они хотят хоть какой-то зашиты. Именно их голоса не дают правительству убрать отсюда последние полицейские участки.
– Вы защищаете этих людей?
– Днем с грехом пополам защищаем, а ночью сами видели, что творится.
– Но ведь у вас есть оружие! Много оружия.
– Раньше мы патрулировали и ночью, но в прошлом ноябре трущобники сбили наш вертолет. Трое офицеров погибло. Вы даже не представляете себе, какие тут банды. – В голосе Де-Брока сквозила безысходность. – Я служу в полиции шесть лет, но с таким, как в Бронксе, сталкиваюсь
– Моя жена где-то в другом районе. – Иное у меня не укладывалось в голове. Не могла же она добровольно уйти в эти трущобы!
– Пойду доложу начальнику участка.
Я осторожно облокотился на спинку кресла. Все тело болело, ныло, саднило. Вскоре торопливо вошел начальник участка.
– Слава Богу, вы выбрались из этого пекла! – воскликнул он, протягивая мне руку. – Можете остаться у нас до утра, а если желаете, мы отвезем вас на вертолете, куда вам нужно.
– Найдите мою жену.
– Пытаемся. Вы же сами видели, в каких условиях приходится работать, здесь у нас не райские кущи.
Я тяжко вздохнул. Как быть? Похоже, найти кого-нибудь здесь нельзя даже днем, тем более ночью. Торчать тут – зря тратить время. Меня ждет Академия.
Лапочка, дорогая! Я люблю тебя. Прости, но я ничего не могу для тебя сделать.
– Ладно, отвезите меня в отель «Шератон».
– Вызовите вертолет, – приказал начальник Де-Броку.
– По пути остановимся в клинике. – Я тяжело поднялся. – Там осталась моя сумка.
Вертолет приземлился на территории клиники. Де-Брок спрыгнул на землю, пошел за моей сумкой. Из будки у ворот выбежал взъерошенный Адам Тенер, заглянул в салон вертолета.
– Это вы, сэр? Слава Богу! Я уже не знал, что делать! Звонил мистеру Толливеру… – Он в ужасе вытаращился на мою изодранную, окровавленную рубаху, забинтованную кисть, кровоподтек на лбу. Наконец вспомнил устав, вытянулся, отдал честь. – Докладывает гардемарин Тенер! Сэр, хоть вы и приказали мне ждать вас в отеле, но… понимаете…
– Хватит мямлить! – зарычал я. – Договаривай свои гребаные фразы до конца!
– Я так беспокоился о вас, – пролепетал он.
– Извини. – Я отвел взгляд. – Я попал в такую… в такой переплет.
Де-Брок подбежал к вертолету с сумкой, Адам посторонился.
– Этот малый полетит с нами? – спросил Де-Брок.
– Похоже на то, – буркнул я.
В полете над ночным неприветливым городом Адам помог мне надеть чистую рубашку, но от этого мой вид не стал презентабельнее. Когда я хромал через просторный вестибюль роскошного отеля, обслуга косилась на меня, как на прокаженного. Наконец с помощью Адама я добрался до своего номера, залег в ванну и долго-долго отмокал от трущобской грязи.
В чистой одежде, в свежих бинтах я устало плюхнулся в кресло, попросил Адама принести телефон, связался с Адмиралтейством.
– Говорит капитан Сифорт. Соедините меня с адмиралом Дагани. Срочно!
– В его приемной дежурит капитан Хелгар, сэр, – ответил дежурный лейтенант. – Адмирал сейчас у себя дома и наверняка спит.
– Разбудите его.
– На это я имею право лишь в случае боевой тревоги и приравненных к ней ситуаций. Если хотите, соединю вас с капитаном Хелгаром.
Капитан Хелгар старше меня, значит, приказывать ему я не могу, а драгоценное время уходит. Надо нажать на лейтенантика.