Нада
Шрифт:
Все это случилось много лет назад, а недавно я слышал, что Умслопогас бежал на север и стал на всю жизнь бездомным бродягой, и случилось это также из-за женщины, которая предала его и обвинила в убийстве Лусты, бывшего, подобно Галаци, его названым братом. Не знаю, как все это случилось, но этот сильный и свирепый человек страдал той же слабостью, как и дядя его Динган, слабость эта погубила его, и я больше никогда не увижу своего питомца.
Итак, отец мой, мы сидели вдвоем молча в хижине, как вдруг мне показалось, что на тростниковой кровле копошится крыса.
Я снова заговорил:
– Умслопогас,
– Говори, отец! – отвечал он с удивлением.
Я подкрался к двери хижины и выглянул из нее. Ночь была темная, и никого не было видно или слышно вокруг, из предосторожности я обошел хижину. Отец мой, когда тебе придется сообщать тайну, не поддавайся так легко обману. Недостаточно осмотреть все кругом и позади. Осмотри пол и огляди крышу, приняв все эти предосторожности, уходи оттуда и в другом месте сообщи свою тайну. Зинита была права, я – глупец, несмотря на свою мудрость и седые волосы. Если бы я не был глупцом, я бы выкурил крысу, забравшуюся на кровлю, прежде чем стал говорить. Крыса та была Зинита, которая влезла на кровлю и лежала там в темноте, приложив ухо к дымовому отверстию и прислушиваясь к каждому нашему слову.
– Слушай, – сказал я, – ты не сын мне, Умслопогас, хотя с детства называл меня отцом. Твое происхождение более знатно, Убийца!
– Я был доволен своим отцом, старик, – возразил Умслопогас, – происхождение мое казалось мне достаточно почетным. Скажи мне, чей же я сын?
Я нагнулся вперед и прошептал, но, увы, недостаточно тихо: «Ты сын умершего Черного, ты происходишь от Чеки и Балеки, сестры моей!»
– Следовательно, я все же остаюсь в родстве с тобой, Мопо, и радуюсь этому. Кто мог подумать, что я – сын этого человека-гиены? Может быть, поэтому я, подобно Галаци, люблю общество волков, хотя не чувствую в сердце никакой любви к отцу своему и его дому!
– У тебя мало причин любить его, Умслопогас, ведь он убил твою мать, Балеку, и хотел убить также и тебя. Но все же ты сын Чеки!
– Я вижу, что для того, чтобы узнать в толпе своего отца, надо иметь зоркие глаза, дядя. Припоминаю теперь, что когдато слыхал уже этот рассказ, хотя давно забыл его!
– От кого слыхал ты этот рассказ, Умслопогас? Еще недавно знал обо всем этом только один человек, остальные давно умерли. Теперь известно нам обоим! (Отец мой, я не подозревал о третьей.) От кого же ты узнал всю правду?
– Узнал я правду от мертвого; по крайней мере, ГалациВолк слыхал этот рассказ от мертвеца, который сидел в пещере на Горе Привидений. Мертвец оказал ему, что вскоре явится на гору и станет его братом человек по имени УмслопогасБулалио, сын Чеки; Галаци повторил мне этот рассказ, но я давно забыл о нем!
– Видно, мудрость живет среди мертвых, – отвечал я, – теперь тебя зовут Умслопогас-Булалио, а сегодня я объявляю тебе, что ты сын Чеки. Но выслушай меня!
И я рассказал ему все, начиная с минуты рождения; повторил слова его матери Балеки, когда я рассказал ей свой сон, и описал ее смерть, совершившуюся по приказанию Чеки, и величие, с которым она умерла. Умслопогас заплакал, хотя плакать случалось ему редко. Когда рассказ приближался к концу, я заметил, что слушает он невнимательно, как слушает человек, в сердце которого зародился тревожный
– Итак, дядя Мопо, если я – сын Чеки и Балеки, Нада-Лилия мне не сестра?
– Нет, Умслопогас, она только твоя двоюродная сестра!
– Все же близкое родство! – заметил он. – Впрочем, оно не будет служить препятствием к браку между нами! – И лицо его стало радостным.
Тут я понял, что Умслопогас любит Наду, и сказал ему:
– Нада еще не у твоих ворот и, может быть, никогда их не отыщет! Я желаю, Умслопогас, чтобы ты правил страной Зулусов по праву рождения; хотя будто бы все складывается неблагоприятно, но мне кажется, что можно найти способ осуществить мою мечту.
– Каким образом? – спросил он.
– Многие из великих вождей, моих друзей, боятся и ненавидят Дингана, Если бы они знали, что сын Чеки жив и сын этот – Убийца, они подставили бы ему свои плечи, чтобы, опираясь на них, он достиг власти. Воины чтят имя Чеки, он обращался с ними жестоко, но был щедрым и храбрым царем. Они не любят Дингана: жесток он не менее Чеки, но дары его не так щедры, поэтому они с радостью приняли бы сына Чеки, если бы достоверно узнали о его существовании. Но в том-то и вопрос, что им пришлось бы положиться только на мое слово. Надо постараться убедить их!
Вскоре после этого Умслопогас покинул меня и пошел в хижину Зиниты, своей Инкозикази; она лежала, завернувшись в одеяла, и, по-видимому спала.
– Привет, супруг мой, – сказала она медленно, как бы только пробуждаясь. – Мне снился странный сон, будто тебя называли царем, и все полки зулусов проходили перед тобой, приветствуя тебя, как царя!
Умслопогас с удивлением взглянул на нее, он не понимал, слыхала ли она что-нибудь или то был вещий сон.
– Подобные сны опасны, – отвечал он, – и тот, кому они снятся, хорошо делает, если молчит, пока они не забудутся!
– Или не сбудутся! – возразила Зинита, и снова Умслопогас с удивлением взглянул на нее.
После этой ночи я начал свою деятельность: выслал шпионов в краали Дингана и от них узнавал все, что происходило у царя. Он хотел было собрать войско для нападения на народ Секиры, но в это время до него дошла весть, что буры, числом пять тысяч всадников, направляются к его краалю. Поэтому Динган не мог выслать войска к Заколдованной Горе, и мы, живущие в ее тени, пребывали там в покое.
В этот раз буры были разбиты, потому что Богоза, шпион, завел их в засаду; убитых было немного, остальные отступили только для того, чтобы впоследствии вернуться снова, и Динган это понял. В то же время белые люди из Наталя, англичане, напали на Дингана через Нижнюю Тугелу и были перебиты нашими воинами.
При помощи различных колдунов я наводнил страну всякими слухами, пророчествами и неясными предсказаниями и старался подействовать на умы дружественных мне вождей, посылая неудобопонятные вести и приготовляя их к пришествию того, кто скоро объявится им. Они слушали внимательно, но дело двигалось медленно, племена жили далеко друг от друга, а многие вожди находились в походах со своими отрядами.
Так шло время. Прошло много дней с тех пор, как мы вернулись к Горе Призраков. Умслопогас более не ссорился с Зинитой, но она ревниво наблюдала за ним, а он ходил угрюмый. Он все ждал Наду, а та не приходила.