Над полем боя
Шрифт:
Сражение за освобождение польских земель к западу от Вислы вошло в историю войны под названием Висло-Одерской операции. Наше командование решило одновременными ударами на различных направлениях взломать оборону гитлеровцев, в образовавшиеся бреши ввести крупные танковые и механизированные соединения и при поддержке авиации стремительно выйти к Одеру.
В эти январские дни жарко было и на земле, и в воздухе. Штурмовики непрерывно висели над полем боя. Темпы нашего наступления нарастали. 29 января войска 1-го Белорусского фронта вступили на территорию Германии. На широком участке они вышли к Одеру и захватили плацдарм на его западном берегу, в районе Кюстрина.
Заместитель командира полка по
Возле города Млавы при форсировании небольшой реки наши танкисты наткнулись на сильное сопротивление противника. Через авиационного представителя туда немедленно были вызваны штурмовики. Первую четверку повел старший лейтенант Михаил Бабкин, вторую,- капитан Владимир Поботаев. Летчики быстро обнаружили цель и выполнили несколько заходов. После удара штурмовиков по артиллерийским батареям противника танкисты с десантом на борту беспрепятственно форсировали року и снова устремились вперед.
В районе Шульмежа на путях нашего наступления противник организовал засаду, подбил два танка и две самоходные установки. Продвижение на этом участке замедлилось.
– Штурмовиков бы сюда, - ни к кому не обращаясь, сказал командир танкового соединения.
Погода в тот день была плохая. Надежд на прилет самолетов почти не было. Однако полковник Смоловик, следовавший в колонне с танкистами, вызвал авиацию.
– Подберите добровольцев - самых опытных!
– отдал приказание Валентин Иванович, имея в виду ветеранов дивизии.
Добровольцев оказалось много. Выбор командира полка пал на майора Ф. Башкирова. Тот прилетел во главе восьмерки штурмовиков и ударил противотанковыми бомбами по опушке рощи, на которую навели его с земли. Несколько заходов сделали наши летчики на гитлеровскую засаду. К небу поднялись столбы дыма: сгорели пять вражеских танков. Остальные покинули поле боя. Наша танковая бригада возобновила наступление и к полудню овладела городом Шульмеж.
Взаимодействие между наземными войсками и авиацией в Висло-Одерской операции было повсеместным. Благодаря этому уже к началу марта наши танкисты вышли на побережье Балтийского моря и овладели городом Кезлин - важным опорным пунктом обороны немцев на пути из Данцига в Штеттин. Таким образом была расчленена группировка противника в Восточной и Западной Померании.
...На нашем участке фронта в первые дни февраля несколько стрелковых дивизий форсировали Вислу. Но на завислинский плацдарм перебралась только пехота. Дело в том, что зима тогда стояла мягкая. Лед на реке был слаб, и, для того чтобы пропустить технику, в него вмораживали бревна. По такому искусственному настилу кое-как переправляли на плацдарм полковую артиллерию и боеприпасы.
Потом из-за наступившей оттепели и эта переправа перестала действовать. И опять саперы проявили боевую смекалку. Они взорвали лед по всей ширине реки и в образовавшейся полынье навели понтонный мост. Рядом с ним в дно реки спешно забили сваи, и за два дня была построена деревянная переправа. Выполнить все это было очень нелегко, так как ширина реки в этих местах достигала четырехсот метров. Но дело было все-таки сделано. По таким переправам пошли на запад техника, боеприпасы, продовольствие, горючее.
Оттепель, мокрый снег, дождь окончательно вывели из строя наши аэродромы, но мы все-таки ухитрялись летать на завислинский плацдарм, помогая пехоте отражать контратаки фашистов.
Для непосредственной поддержки наземных войск командование воздушной армии стремилось
Для поддержки наших войск, наступающих на Грауденц, наш полк в начале марта перебазировался на аэродром севернее города Торунь и сразу же включился в боевую работу. Расстояние до района Грауденца было небольшое, и экипажи успевали выполнить за день по 4 - 5 боевых вылетов. Соединения же левого крыла нашего фронта в это время успешно продвигались по Восточной Померании, обходя группировку противника с юга и прижимая ее к Балтийскому морю.
Наше командование стремилось не дать гитлеровцам собраться с силами для удара по открытому правому флангу 1-го Белорусского фронта. Оно знало, что противник располагал в Восточной Померании большими силами. Нужно было разгромить его в этом районе, очистить побережье Балтийского моря от Вислы до Одера и овладеть при этом тремя приморскими городами: Данцигом, Гдыней и Цопотом. Эту задачу в основном предстояло выполнить 2-му Белорусскому фронту.
Мы к тому времени базировались на аэродроме под городом Грауденц. При первом штурме этого города-крепости была допущена досадная оплошность. Брать город было приказано известной своими славными боевыми делами 37-й гвардейской стрелковой дивизии. Ее поддерживали 1-я танковая бригада, артиллерийская бригада, а с воздуха - наша 233-я штурмовая авиационная дивизия.
Командовал в то время 37-й гвардейской стрелковой дивизией молодой и энергичный генерал, узбек по национальности, Сабир Рахимов, ныне известный миллионам кинозрителей по фильму "Генерал Рахимов". Свой наблюдательный пункт он расположил в одном из фортов, возвышавшемся за чертой города на кургане. Оттуда хорошо просматривались укрепления гитлеровцев, железнодорожный мост, станция, и весь Грауденц лежал как на ладони.
Да, места для НП лучше не придумаешь. Однако было здесь одно "но". Гитлеровцы рассчитывали, что мы используем высоту для наблюдения, заранее пристреляли форт и теперь буквально засыпали его минами и снарядами.
По-восточному гостеприимный генерал С. Рахимов пригласил сюда летчиков на совместную рекогносцировку. Командир дивизии показывал объекты штурмовки, а мы наскоро рисовали план улиц и площадей, наносили на схемы расположение железнодорожной станции, отмечали линию обороны, огневые позиции минометных и артиллерийских батарей противника.
Ни до, ни после Грауденца за всю свою военную жизнь никогда больше не приходилось мне так близко видеть артиллерийский огонь с фронта. Тут я убедился, насколько скорость распространения света больше скорости звука. С высоты мы отчетливо видели, как из стволов фашистских орудий вылетало пламя, потом до нашего НП доносился грохот пушечных выстрелов. И лишь спустя несколько секунд слышался сверлящий звук полета тяжелого снаряда. До его разрыва у нас еще было время подумать, куда угодит эта слепая "чушка".
Генерал Рахимов обратил внимание на капитана Григория Светличного. Только в момент разрыва снарядов он чуть наклонял голову, а все остальное время старательно рисовал схемы.
– Давно воюет?
– осведомился генерал, кивнув в сторону Светличного. При этом Рахимов всем своим видом подчеркнул, что он весьма уважает в людях храбрость.
– От Москвы!
– ответил кто-то из летчиков.
Ветеран 312-го штурмового авиационного полка Григорий Светличный беспощадно бил врага под Москвой осенью 1941 года. В дни октябрьского наступления противника на Москву на только что выпущенных первых штурмовиках Светличный со своими ведомыми уничтожил десятки фашистских танков, сжег сотни неприятельских автомашин.