Нация и сталь
Шрифт:
С самого начала своей деятельности Сект нашел способы обойти ограничения Версаля. Он благоразумно сохранил генеральный штаб, упрятав его функции под невинным названием "Управление войск".
С целью увеличения офицерского корпуса, который договором ограничивался до 4 000 человек, Сект маскировал свой управленческий личный состав, скрыто замещая офицерами должности гражданского персонала как в Министерстве обороны, так и в других правительственных ведомствах, добавив новый контингент для заполнения мнимых вакансий.
Сект также смотрел сквозь пальцы на наращивание полицейских сил, превышавших ограничения Версальского договора. Он использовал эти силы
Сект полагал, что ограниченный контингент рейхсвера в некоторых случаях был даже выгоден. Эта строгая ограниченность позволяла быть более разборчивым, более требовательным к тем, кто шел служить в армию в отличие от хаотичного и случайного набора призывников.
Так, на каждую вакансию среди солдат и унтер-офицеров в среднем приходилось семь претендентов. Отобранные кандидаты отвечали самым высоким в мире требованиям в области физической подготовки. Эти солдаты получали необычайно высокое жалование: в семь раз больше, чем равные им по рангу военнослужащие во французской армии. Офицеры, как правило, лучше обращались с такими солдатами. На рядовых запрещалось налагать суровые и часто неоправданно жестокие наказания, которые практиковались в императорской армии. Таким образом, были созданы самые благоприятные условия для того, чтобы в армии был воссоздан дух воинского братства и преданности своему ратному высокопрофессиональному делу.
Сект обращал также особое внимание на развитие стратегии мобильности, наилучшим способом подходящей для высокопрофессиональной небольшой армии. "Все будущие способы ведения войны, - писал он в 1921 году, - похоже, связаны с применением подвижных частей, относительно небольших, но высокого качества и действующих эффективнее с поддержкой авиации". Такой акцент на скорость и маневренность предвещал второй немецкий блицкриг. Одновременно он отражал и опыт Секта, приобретенный в Первую мировую войну.
Делая упор на мобильность, Сект создавал структуру рейхсвера как кадровой армии, способной в будущем к последующему расширению. Он создал то, что называют "армией руководителей", в которой каждый участник готовился таким образом, чтобы занять высшую должность и взять ответственность на себя. Таким образом, при мобилизации майоры и полковники становились бы генералами, а лучшим из солдат и утер - офицеров присваивалось бы звание лейтенантов.
Представление Секта о развертываемой армии отражалось также в его политике сохранения живых полковых традиций. Каждой пехотной роте, которая, как правило, насчитывала не более 300 человек, присваивались названия, ордена и даже знамя полка, которые брались из старой императорской армии. Это не только повышало моральный дух, но помогало обеспечить практическую возможность для десятикратного увеличения рейхсвера и превращения его в боевую силу, состоящую из миллиона солдат.
В свете всех этих реформ военно-промышленный договор между Германией и Россией был взаимовыгодным предприятием.
Большевизм пришел к власти без логически последовательной экономической программы. Перед 1917 годом партия сосредоточилась почти исключительно на политической борьбе против царизма, а не на казавшихся отдаленными проблемах социального устройства будущего общества. Февральское восстание оказалось неожиданным для партийных руководителей, которые затем в оставшиеся
Вместо того, чтобы подойти вплотную к решению вопросов социалистической реформы правления в России, большевики прибегли к положению, считавшемуся у марксистов бесспорной истиной, которая выражалась приблизительно так: пролетарская революция так же, как предшествующие ей буржуазные, будет явлением международным. Социальную и экономическую отсталость России, заключали они, можно преодолеть благодаря товарищеской помощи и поддержке с Запада. Это нежелание задумываться над программными вопросами больше, чем что-либо другое, мешало большевикам разумно рассуждать об экономическом обновлении.
Ставя экономическое будущее России в зависимость от успешного восстания в Европе, доктрина мировой революции отвлекла большевиков от внутриполитической реальности, ослабляя понимание необходимости индустриальной и аграрной программы и приковывала их внимание исключительно к событиям на Западе. В результате одним из основных партийных принципов стала вера в революционную войну с помощью которой революционная Россия могла бы в случае необходимости избежать изоляции и обеспечить спасительную связь с передовыми индустриальными странами Европы. Революционная война стала официальной составной частью большевистских взглядов в огромной степени оттого, что она заменяла отсутствующую программу социальных преобразований и экономического развития.
С 1918 года и до окончания гражданской войны в 1921 году большевики вели борьбу против русских и иностранных контрреволюционных армий за сохранение своей власти в Советской России. "Трудно переоценить влияние этих жестоких испытаний на авторитарную партию и политический строй, находившиеся в процессе становления, - пишет американский историк С. Коэн.
– Помимо возрождения централизованной бюрократической власти, они привели к широкой милитаризации советской политической жизни, насаждению того, что один большевик назвал "военно-советской культурой".
С помощью германского военно-политического ведомства Сект начал секретные переговоры с Россией в начале 1920 года. Он использовал несколько посредников, в том числе Энвера Пашу, отъявленного турецкого авантюриста и бывшего военного министра. Сект и паша стали друзьями в конце войны, когда первый служил в качестве начальника турецкого генерального штаба. Оттоманская империя рухнула в 1918 году, и Сект помог Паше перебраться в Германию, а оттуда в Москву.
Переговоры между Германией и Россией, состоявшиеся в 1922 году, привели к договору в Раппало, который восстановил торговые и дипломатические отношения между двумя столь различными партнерами. Соглашение стало первым звеном в цепи, которая привела к советско-германскому пакту о ненападении и разделу Польши в 1939 году.