Начнем сначала
Шрифт:
– Ну, а здесь все в порядке?
– Я сказала бы вам, если бы что-нибудь было не так, - ответила с легким раздражением Мэг, но быстро смягчилась, потому что у Седины не было привычки ходить вокруг да около и она, как правило, выражалась очень, определенно. И дружелюбно добавила:
– С вашим дядей все в порядке. Даже и без вашей постоянной заботы он не утомляется.
– Отметив про себя, что из золотистых глаз Седины, обрамленных длинными ресницами, уходит тревога, Мэг повернулась, чтобы отправиться приготовить чай, сообщив на ходу:
– Он отправился с вашей
Чувствуя радостное облегчение, Селина поднялась вверх по лестнице. Как глупо с ее стороны поддаваться бессмысленной тревоге! Как же это не похоже на нее. Все, с этим покончено и забыто. Она даже не станет спрашивать Доминика о делах. Если бы дела шли совсем плохо, то он бы связался с ней. Или он, или Ванесса. Она быстро приняла душ, выпила чай, приготовленный Мэг, и решила прилечь на часок до того как заняться упаковкой шахмат из нефрита, которые она не раздумывая купила в Риме, сразу же поняв, что лучшего подарка для дяди Мартина не найти.
Ее комната находилась в той части дома, которая была настолько изолирована, что иногда Седине казалось, будто она одна в доме. Уже в полудреме она вдруг почувствовала, что ей холодно, несмотря на включенное отопление. Наверное легкий шелковый халатик, подумала она, не лучшая одежда для этого времени года - к вечеру окна дома стали покрываться тончайшими морозными узорами.
Она уже свесила ноги, чтобы встать, и как раз в это время зазвонил телефон; отбросив с лица рассыпавшиеся волосы, она полусонным голосом произнесла:
– Селина Росс, чем могу быть полезной?
На том конце провода ответили не сразу, и это секундное молчание насторожило Седину, она слегка нахмурилась, однако ее полные губы дрогнули, когда она услышала мягкий мужской голос:
– Могу я поговорить с мистером Кингом?
Всего лишь несколько необязательных слов - но до чего притягательный и завораживающий голос! Гранит и бархат. Этот голос способен навеять грезы, и отнюдь не невинного характера. Она почувствовала, как по спине пробежала легкая дрожь, но взяла себя в руки и ответила, может быть, чуть более низким, чем обычно, голосом:
– Боюсь, что его нет дома, что-нибудь передать?
– Очень странно, но ей не хотелось прерывать разговор и идти искать Мартина, поэтому она добавила:
– Я передам все, что нужно. Кто его спрашивает?
– Дядя скорей всего еще не вернулся, его действительно нег дома, насколько ей известно, - старалась она оправдать свое странное поведение. Сидя здесь, в своей комнате в крайней комнате флигеля - откуда она могла это знать? И опять короткое и необъяснимое молчание, и снова этот голос, звучание которого опять вызвало у нее дрожь в теле.
– Адам Тюдор. Передайте, пожалуйста, Мартину, что я зайду сегодня вечером часов в девять. Я его не задержу. Скажите, что это очень важно.
– Я обязательно передам. Будем ждать вас в девять.
– О, Боже, что это с ней? Голос ее прозвучал с той же внутренней страстью, что и его! Когда в трубке раздались гудки, она с недоумением посмотрела на аппарат, затем медленно повесила трубку.
Надо
Но, может быть, он не посторонний для Мартина? Или не совсем посторонний. Адам Тюдор ничего не сказал ни о себе, ни о том деле, по которому он хочет поговорить с Мартином, а это значит, что Мартину он хорошо знаком. Седина честно призналась себе, что сознательно не стала придумывать предлог, чтобы отказать ему, и хорошо знала, почему. Сделав гримаску, выражающую ее крайнее недовольство собой, она поспешила по тихому коридору в основную часть дома. Ее мучило любопытство: очень хотелось посмотреть, соответствует ли этот человек своему голосу! Вот смеху-то будет, если Адам Тюдор при знакомстве окажется маленьким, толстым и лысым.
Комнаты ее дяди и тети были пусты. Седина посмотрела на часы - уже половина шестого.
Они просто застряли там, в этом питомнике, подумала она, хотя ее это и не особенно удивляло, поскольку Ванесса уже несколько месяцев только и говорила об устройстве розария и увлекла своим энтузиазмом Мартина.
Поскольку дяде советовали побольше отдыхать и не переутомляться, его гардеробная рядом со спальней была переоборудована в небольшую гостиную с рядами книжных полок вдоль стен, в которой он бы мог расслабиться, отдохнуть и утолять свою страсть к чтению, послушать записи своих любимых песен и поговорить с женой о событиях дня за рюмкой хереса.
Селина вырвала белый листок из блокнота, лежавшего на столике розового дерева восемнадцатого века, и написала стремительным четким почерком: Адам Тюдор придет в девять часов. Говорит, что ему необходимо повидать тебя.
Она оставила записку там, где Мартин непременно ее заметит, когда придет в гостиную немного отдохнуть и переодеться к торжественному вечеру, и вернулась к себе в комнату.
Подавив зевоту, она залезла под мягкий и теплый плед и свернулась калачиком. Спать она не будет: немного подремлет и восстановит силы после двух тяжелых недель перелета домой и довольно длительной поездки на машине к границе между графствами Сассекс и Хэмпшир.
– Уже в полудреме она вновь вспомнила свой разговор с Адамом Тюдором, и на лице ее мелькнула загадочная улыбка. Немного страшно встречаться с ним - его внешняя привлекательность вряд ли соответствует тому фантастически притягательному голосу, и ее наверняка ждет глубокое разочарование. Впрочем, это имя показалось ей знакомым. Кажется, она слышала его.., когда-то давно.., где-то...
– Седина, Седина, просыпайтесь, - услышала она сквозь сон голос Мэг и почувствовала, как та слегка трясет ее за плечи. Седина открыла один глаз, потом другой, взглянула на худое лицо домоправительницы, затем перевела глаза на часы и увидела, что уже семь часов.