Начало
Шрифт:
– Точно, интересный эффект. Как-будто чуточку усиливает воздействие. Вы как, голубушка, не утомились?
– перевел внимание доктор на посетительницу.
– Не очень. Все-таки первый день после отдыха. Жаль, что больше не могу, а то бы еще выдала.
– Ни-ни-ни!
– замахал руками Шаврин.
– И этого достаточно. Ей сейчас лучше совсем маленькими порциями. Лучше бы, конечно, от родственников, но где ж их взять-то.
– А что, Егора так и не нашли?
– Нет, тишина. По крайней мере, маячки до сих пор носим. Если б нашли, наверно уж забрали бы. Жалко мальчишку, талантливый был. Из него
– А Дмитрий как?
– А что Дмитрий? Не видно и не слышно. На каникулах приедет наверно, а так учится в Царском Селе. Да и не очень его энергия подойдет, у него ж "темный треугольник". Как еще выносила-то, бедняжка.
Это да. Источники двух видов "вода-воздух-жизнь" и "земля-огонь-молния" встречались в восьмидесяти процентах случаев, и назывались соответственно светлый и темный треугольники. Редко когда одаренный одинаково мог развить все доступные стихии, обычно довольствовались одной-двумя, но если задаться целью, то и третью стихию или третий угол, кому как угодно называть, с трудом, но прокачивали. Еще двадцать процентов отводилось на нестандартные сочетания или на всякие отклонения, типа четырех- и пятиугольных источников, но владевшие ими одаренные обычно были на порядок слабее классических, хотя бывали и исключения.
Впрочем, понять какой перед тобой одаренный, можно было только по применяемым им техникам. Увидеть источник, да и вообще чужую силу, как и электричество, до последнего момента было невозможно. Только сам одаренный видел свое воздействие до его оформления в какую-либо технику. А другим, когда тебя поджарит или затопит, не все ли равно чем. Силу давно научились измерять, регистрировать, но именно увидеть ее в человеке пока еще никто не мог. Разве что в сказках и легендах встречались видящие. Например, ходили слухи, что один из ближников царя Александра I обладал таким умением, но даже в хрониках того времени этот факт упоминается как непроверенная информация.
А еще две эти линии плохо скрещивались, давая слабое в плане магии потомство, поэтому в пару одаренным старались всегда подобрать партнера с похожими умениями, чтоб способности сохранились и усилились в следующем поколении. И только девушки с хорошо развитой "жизнью" подходили любому роду, усиливая способности любого треугольника, за что и ценились. А раз так, то никого и не удивляло, что в одной семье живут два таких разных брата. Ясно же, старший унаследовал дар отца - мощный темный треугольник Морозовых, а вот младший, видимо, уродился в мать - со светлым источником.
– Ну, оставляю вас. Только долго не сидите. Я сестру на посту предупрежу, через часик вас выгонит, уж не обессудьте. Дарье все равно еще долго восстанавливаться. Кожа да кости остались. А вам тоже отдыхать надо, иначе как работать будете?
– Доктор, прощаясь, галантно поцеловал руку заботливой женщины.
– До свидания, Ирина Валерьевна.
– Спасибо, Виктор Афанасьевич. До свидания.
Доктор ушел, а моложавая администраторша взяла в свои руки ссохшуюся Дашину ладошку и начала
Но на следующий день Шаврин встретил Ирину Валерьевну хмурым. Очнувшаяся ранее пациентка опять не приходила в себя, а ее источник, наличие которого регистрировали приборы, опять работал еле-еле.
– Ну как же так? Ведь девочке вчера было явно лучше!
– плакала Ирина Валерьевна в кругу медсестер. Персонал изо всех сил сочувствовал несчастной женщине, пожалуй, даже больше, чем самой больной.
– Не расстраивайтесь, Ириночка Валерьевна, миленькая, придет она еще в себя! Теперь начало положено, значит все будет хорошо.
– гладила по руке расстроенную администраторшу самая молодая из сестричек Юленька.
– Да мы ей все расскажем, как вы за нее переживаете, вы еще посаженной матерью на ее свадьбе отгуляете...
Неутешная дама осаждала Шаврина с требованием хоть что-то предпринять, но тот был хмур и неразговорчив, отмахиваясь от любых просьб, и лишь к вечеру смягчился:
– Посидите у нее недолго. Только пятнадцать минут, не больше. Я за вами попозже зайду.
И опять у койки осталась так горячо переживающая за Дашеньку Вержбицкая.
– Ну, что ж мы глазки-то не отрываем, голубушка... Что ж мы в себя-то не приходим совсем... Доктора, вот расстроила, птичка моя... А вот не надо чужих мальчиков на себе женить... Тогда бы и все хорошо было...
– если б кто-нибудь мог разобрать ласковое бормотание Ирины Валерьевны, то сильно бы удивился.
– А что это вы, позвольте спросить, делаете?
– В распахнутой двери кроме Шаврина, виднелась еще парочка незнакомых лиц.
Ирина Валерьевна, застигнутая в момент начала перекачки в капельницу какого-то раствора, заметалась на месте, пытаясь скрыть улики, но умелые руки сопровождающих доктора мгновенно скрутили сопротивлявшуюся женщину.
– Что в шприце?!
– гневно спросил Шаврин. В этот момент он совсем не походил на милого дамского угодника, каким его знали коллеги.
– Блокиратор? Отвечай, тварь, я же все равно анализ сделаю!
– Извините, Виктор Афанасьевич, это теперь улика.
– Один из находящихся в палате мужчин аккуратно, но непреклонно оттеснил доктора от вещдока.
– Анализ мы сами сделаем.
– Да пусть ответит, мразь, мне же время дорого!
– не унимался Шаврин.
– Может, вообще надо антидот какой вводить! Мало ли что там!
– Сволочи, отпустите! Я же ничего не делала!
– визжала Вержбицкая, извиваясь в руках задержавших ее мужчин.
– Ненавижу, всех ненавижу!!!
– Что?! В шприце?!
– разъяренный Шаврин не давал оперативникам вывести женщину, держа ее практически за глотку.
– Я спрашиваю!!!
– Блокиратор!
– практически выплюнула растрепанная Ирина Валерьевна в лицо доктору.
– Лечите теперь эту дрянь, может, что и выйдет!
– жуткий сумасшедший хохот дамы эхом понесся по отделению. Впрочем, на шум и крики уже сбегалось отовсюду куча народа, так что эхо уже приготовилось отражать новые крики.
– Дрянь! Мразь! Всю жизнь мне сгубила!!!
– орала Вержбицкая, пытаясь дотянуться до безучастной больной.
– Ненавижу!!!
Оперативникам, наконец, удалось вывести рьяно сопротивляющуюся женщину в коридор, но и оттуда долго еще слышались ее крики.