Начало
Шрифт:
Сочтя мои слова комплиментом, мотылек польщено замурлыкал и приосанился. При его росте сие действо выглядело донельзя комично. Но мы с Лаксом постарались сохранить на лицах подобающую случаю серьезность, а Кейр к счастью ничего не видел, взирая главным образом в тарелку. Наш свеженанятый охранник, судя по всему, был приучен спать, есть и отдыхать, когда выпадет случай, поэтому старательно поглощал калории впрок, демонстрируя поистине сильфовый аппетит.
Мы говорили о всякой ерунде, чтобы не портить друг другу аппетит, однако, я чуяла, у мужчин из головы не идет вопрос: какое колдовство я намереваюсь применить, чтобы благополучно смотаться из города, не подняв на уши соглядатаев и стражу. Самсур
— Вы уж присмотрите за ним, магева, бесшабашный он и рисковый, как что втемяшится, ничего вокруг не замечает, на рожон прет, а у меня сердце кровью обливается, ночью, как подумаю, где он там, с кем, чего творит…
Лакс, притиснутый к широкой груди, протестующе замычал и попытался вырваться, но тщетно, это вам не с морианцами "плясать". Из натруженных рук Вларисы высвободиться было не просто.
— А что, приятель, может и правда, забудь обо всех приключениях, начни новую жизнь, купи вон хоть трактир, осядь, женись… — я сделала вид, что говорю серьезно.
— Оса! — мой рыжий друг настолько возмутился неприличному предложению, несовместимому с жизненным кредо, что аж подпрыгнул на лавке, а полный ужаса взгляд — ну как две бабы объединятся в попытке исковеркать его судьбу — дополнил картину.
— Ладно-ладно, шучу, — я примирительно подняла руки. — Не для тебя это, вон и Вларисса понимает, иначе давно бы уж в оборот взяла, да окрутила с какой-нибудь приличной во всех отношениях девицей.
Трактирщица только печально кивнула, выпуская Лакса из удушающих материнских объятий:
— Да разве ж его удержишь, бродягу. Как есть перекати-поле!
— Пора! — подытожил Кейр, глянув в окно на стремительно светлеющее небо, и не без сожаления решительно отодвинул добросовестно опустошенную тарелку.
Мужчины поднялись, Фаль, продолжая дожевывать кусочек сыра форматом с себя любимого, тяжело вспорхнул, я вздернулась со скамейки и поплелась вслед за компанией на безлюдный, чистый и тихий задний двор к конюшням. Оседланные лично Самсуром лошади с притороченными вещами терпеливо ждали нас у коновязи. Конюхи, чтоб лишнего не сболтнули, получили выходной на пол дня и вместо того, чтобы посвятить его сну или другому достойному занятию, улизнули из "Сапогов" к подружкам. Узнав хозяйку, Дэлькор весело ржанул и потянулся навстречу. Крепкий узел поводьев развязался будто сам по себе, давая возможность гнусному коняге скакнуть и с разгону ткнуться мордой мне в грудь и облизать щеку. Не знаю, каким чудом я удержалась на ногах, а не хлопнулась на пятую точку в пыль при всем честном народе к позору магевского рода. Не иначе как за меня заступилась вырученная вчера ввечеру Миранда Целительница.
— Поди ж ты, ручной и ласковый, как собачонка, — прицокивая языком, удивился Кейр, с восхищением истинного лошадника и белой завистью оценивая стати эльфийского животного. — Как ты эдакого коня приручить исхитрилась, магева, неужто чарами?
— Кто кого приручил — еще вопрос, — пробормотала я, взгромождаясь на спину почуявшего свою вину и стоявшего смирней смирного, даже, чтоб мне было удобнее, пригнувшегося в коленях, будто и в самом деле дрессированный, Дэлькора.
Я машинально потрепала коня по холке, с ужасом предвкушая поездку с сотрясением и отбитием внутренних органов и, чтоб не оскандалиться на улице, пустила красавца жеребца шагом, проверяя свою способность удержаться в седле, не воя в голос. Может, вы решили, что я дура, раз не воспользовалась целительной
Между прочим, кошмары о восставших и жаждущих возмездия трупах меня ночью не мучили. Никаких угрызений насчет своих вчерашних действий я по-прежнему не испытывала, то ли в силу природной черствости души, то ли потому, что подонки, подряжающиеся на убийство ни в чем неповинных, во всяком случае, неповинных перед ними конкретно, людей, таких переживаний не достойны. Словом, на окочурившихся наемников мне было плевать, а что ела я мало, так утром кусок в горло не лезет, для меня главная трапеза дня — обед, вот тогда я могу съесть много, даже побольше иного парня, но не сильфа, конечно.
Дэлькор уловил мои намерения и медленно загарцевал по дворику, красиво выбрасывая копыта. Первые три-четыре шага я чувствовала во всем теле, так, словно ехали на мне, но потом боль начала уходить, отступая на второй план перед ощущением крепких мышц коня, перекатывающихся подо мной, теплоты его шелковистой шкуры и легкого живого аромата, вмешавшего в себя запах свежего сена и почему-то мяты. Боль пятилась, отступала и, наконец, о чудо, совершенно исчезла. Неужели я стала такой записной наездницей, что поездка на жеребце заставила меня моментально забыть обо всех неудобствах? Или тут дело было не во мне, а в самом коне?
— Признавайся, ты меня вылечил? — наклонившись к шее жеребца, шепнула я, легонько подергав его за ухо.
Эльфийский конь покосился на меня хитрым глазом, но, разумеется, ничего не сказал, если не брать в расчет насмешливого фырканья, непереводимого с лошачьего на цензурно-человеческий. Зато пока я исцелялась, Лакс и Кейр успели занять места в колонне по одному и терпеливо ждали, когда премудрая магева закончит развлекать себя высокоинтеллектуальной беседой с лошадью и соизволит заняться своими непосредственными обязанностями — колдовством для безопасного проникновения за ворота очаровательного и совершенно безопасного городка Патера.
Я развернула Дэлькора и, забрав нашу компанию в мысленное кольцо, вызвала руну Дагаз, походящую на песочные часы, положенные на бок, или недорисованный ребенком конверт, расширила ее до широкой ленты Мебиуса, закрутила по периметру отряда и задумалась над совершенно очевидным вопросом. Как мне самой понять, действуют чары или нет, если я нахожусь в сфере действия руны и ее влияние на меня не распространяется.
— Где они? Неужто уехали? Я ж проститься не успел! — торопливо вышел на крыльцо и лихорадочно заозирался огорченный Самсур, готовый кинуться в погоню, чтобы проститься как полагается.
— Да вот же они, душа моя, — повернулась к мужу, махнув в нашу сторону Влариса, и тут же оторопело прошептала, глядя на нас в упор, как на пустое место: — Ой! Ведь вот только что тут были! Да что же это…
Я торопливо разомкнула круг Дагаз, сверкавший перед моим внутренним оком (малость возвышенно звучит, сознаюсь, но зато производит впечатление, а?) серебристо-черным коконом и широко улыбнулась пораженной супружеской паре:
— Это магия.
— А говорила, что невидимыми нас сделать не сможешь! — поддел меня Лакс, спешиваясь, чтобы выдержать зубодробительные объятия трактирщиков и выслушать мудрые напутствия на вечно актуальную для таких парней как вор тему "не лезь на рожон, малыш!".