Начало самодержавия в России

Альшиц Даниил Натанович

Явной выдумкой являются появившиеся на последнем этапе россказни Штадена о его постоянной близости к царю, т. е. о его службе в опричнине. То, что Штаден не служил в опричнине, да и вообще на какой-либо дворянской службе, доказывается помимо его саморазоблачений также и важнейшим объективным фактом. Все без исключения иноземцы, исполнявшие ту или иную царскую службу или встречавшиеся с царем Иваном, бывавшие у него на приемах, помимо личных воспоминаний оставили объективные следы своей деятельности в русских и иностранных источниках. И только о Штадене и о его службе все источники хранят красноречивое молчание.

На основании всего сказанного можно заключить, что Штаден в опричнине не служил и что его заявления об отмене опричнины не заслуживают ни малейшего доверия. Тем, кто впредь пожелает опереться на свидетельства Штадена об отмене опричнины, следует

выбирать между двумя его противоположными утверждениями: опричнине пришел конец — опричнина продолжала существовать.

Что касается других иностранцев, посещавших Москву Ивана Грозного, для них, как писал П. А. Садиков, идентичность нового двора царя и старой опричнины была несомненна.

Глава 8. Царский строй в начале своего исторического пути

Список опричников двора Ивана Грозного

Исследователь опричнины Г. Н. Бибиков в 1941 г. писал в своей работе о социальном составе опричнины: «Про опричнину царя Ивана IV написано очень много, про опричников — почти ничего». В результате проделанной им кропотливой работы Г. Н. Бибиков смог сказать, что ему «известны имена 234 опричников». Исследователь понимал, что 234 опричника — далеко не полный список опричного двора и выразил надежду: «Может быть, какая-нибудь счастливая находка и увеличит число известных нам сподвижников царя Ивана. Но пока ее нет».

В 1949 г. мною, как говорилось выше, был обнаружен и опубликован список служилых двора Ивана Грозного, в котором числится 1854 человека с указанием окладов для лиц высшего состава и с указанием для лиц обслуживающего персонала их обязанностей, оплаты и «корма».

Судьба находки, однако, оказалась не совсем счастливой. На документе стоит дата — 20 марта 1573 г. По мнению большинства историков, к этому времени опричнина уже полгода как была отменена и слилась с земщиной. Из этого убеждения исходила в своем сообщении о списке служилых людей 1573 г. О. А. Яковлева, [28] отрицавшая, что список дворовых 1573 г. является списком служилых опричного двора. Это сообщение занимает всего две странички печатного текста, на которых не нашлось места даже для имени автора опровергаемого труда. Тем не менее остановиться на работе О. А. Яковлевой придется, поскольку ее соображения были некритически восприняты рядом серьезных исследователей опричнины.

28

Яковлева О. А. К вопросу о списке служилых людей 7081 (1573) г. //Зап. науч. — исслед. ин-та при Совете Министров Мордовской АССР. Саранск, 1951. № 13.

О. А. Яковлева сообщает, что «в Московском областном историческом архиве в фонде московского дворянского депутатского собрания в 1930-х гг. хранилось дело… касающееся… служилого рода Васильчиковых» В материалах этого дела, как пишет Яковлева, имеются дополнительные сведения о списке служилых 1573 г.

Из текста сообщения неясно: то ли дело, хранившееся в архиве в 30-х гг., к моменту выступления Яковлевой оказалось утраченным, то ли оно продолжало там храниться. Так или иначе, сама исследовательница с ним не ознакомилась. Автор сообщения не может назвать ни номера фонда, ни номера единицы хранения, ни листов дела, на которых имеются цитируемые ею строки, ни, наконец, названия источника. В других случаях, когда Яковлева знает источник, о котором пишет, она приводит все необходимые сведения: новый и старый шифр рукописи, номер листа, на который ссылается, и т. д.

Обратимся к существу названных архивных материалов. В 1790 г. братья Васильчиковы подали заявление в Московское дворянское депутатское собрание об утверждении их рода в дворянском достоинстве. Одна из справок, полученных ими для этого, гласила: «По справке в архиве фамилии Васильчиковых имяна написанными оказались по Москве. В боярской книге 7081 (1573) году написано: "Книга царя и великого князя Иоанна Васильевича приговор, как давать жалованье бояром и князем, и детем боярским по государеву уложению на их головы и на люди", без закрепы. А в заглавии оной написано: "Лета 7081 марта в 20 день государь царь и великий князь Иван Васильевич пометил бояром, и окольничим, и диаком, и дворяном, и приказным людем свое жалованье по окладу"».

Перед нами два заглавия. Одно из них (последнее) — заголовок самого царского приговора. Оно дословно совпадает с заголовком опубликованного мною списка. Другое,

по мнению Яковлевой, — «заголовок книги, содержавшей в себе подлинник этого списка». Последнее неверно. Перед нами запись о внесении документа 1573 г. в копийную книгу. В процитированной записи Яковлевой произвольно расставлены кавычки, которых в древнем тексте, естественно, нет. В результате слова «без закрепы» оказались оторванными от текста, частью которого они являются. В руках составителя данной копийной книги находился не сам царский приговор, а его список без обязательной для подлинника дьяческои «закрепы». Яковлева не обратила внимания на то, что в заголовке самого приговора царь именуется Иваном, как и писали в деловых документах в XVI в., а в записи названия, которое дает коштйная книга, — Иоанном. Такое написание в деловых документах XVI в., как известно, не употреблялось и появилось в официальной письменности в XVII в. Между тем ознакомление именно с этим вторичным заголовком — иначе говоря, с записью документа в копийную книгу XVII в. — «заставляет» Яковлеву «решительно опровергнуть» представление об опубликованном списке как о списке опричников. По ее мнению, заголовок, не принадлежащий самому списку дворовых, «ясно указывает на то, что опричнины (хотя бы не под названием «опричнины», а под названием «двора») в это время уже не существовало, служилые люди не делились больше на земских и опричных (или «дворовых»), и этот список не есть список опричников».

Как видим, О. А. Яковлева сделала свой вывод об источнике не на основании самого источника, а на основании заголовка его описания, полнившегося лет через сто после самого изучаемого документа. Впрочем, в опубликованном ею позднем заглавии, появившемся в копийной книге, нет ни одного слова, которое хоть как-то меняло бы смысл заголовка самого документа. Чтобы сделать вывод, что список 1573 г. не является списком опричников на том основании, что в его заголовке нет слова «опричнина» (и даже слова «двор»), не было нужды публиковать в качестве архивной находки выписки из дела XVIII в. То, что слово «опричнина» с конца 1572 г. в основном перестало употребляться в официальных документах, и без того известно. Исследовательница вступает в противоречие с огромным арсеналом других исторических источников, в которых деление служилых людей на земских и дворовых зафиксировано с полной ясностью. Отрицать этот факт ни до, ни после Яковлевой не решался никто. Яковлева не смогла пройти мимо моего наблюдения о том, что слово «опричнина» встречается в самом тексте опубликованного мною списка. «Фраза, находящаяся в этом опубликованном в "Историческом архиве" списке… — замечает она, — "Меншик Недюрев. Государева ему жалования было в земском 50 рублев, а в опричном ему оклад не бывал", также несомненно указывает на то, что опричнина была уже в прошлом».

Если рассматривать цитированный текст как «фразу», т. е. вырвав его из контекста, он может свидетельствовать о чем угодно. Если же рассматривать его в контексте источника, смысл его совершенно однозначен. Меншику Недюреву, когда он был в земщине, платили «50 рублев». Если бы он в земщине и оставался, следовало бы проставить его обычный земский оклад. Но оклад Недюреву так и не проставлен — и это единственный случай на весь огромный список. Было, значит, неясно — сколько же платить ему теперь — не в земщине, а на новом месте службы. Понятен и повод для сомнений — другой путный ключник, быть может и глава Сытного приказа, Василий Матисов получает вдвое меньше — всего «25 рублев». Вопрос подлежал отдельному решению.

Таким образом, из текста вытекает не то, что опричнина «была уже в прошлом», а нечто противоположное: для Меншика Недюрева, вступившего на дворовую службу, «была уже в прошлом» его служба в земщине. Теперь же ему предстояла новая служба и оклад ему надо было утверждать заново.

Таковы «веские», по характеристике Р. Г. Скрынникова, возражения О. А. Яковлевой против признания списка служилых людей 1573 г. списком опричного двора.

О. А. Яковлева излагает свой взгляд на то, что же представляет собою опубликованный мною список служилых людей 1573 г. По ее мнению, перед нами «просто список служилых людей, составлявших придворный штат Ивана Грозного, людей, занимавших определенные должности и несших определенные обязанности при царском дворе и получавших за это определенное жалование». С такой формулировкой можно согласиться. Именно так: «просто» список служилых людей, занимавших определенные должности, имевших определенные обязанности и «получавших за это определенное жалование». Вопрос только в том, что это за «определенные» должности и обязанности.