Начало пути

Поляков Влад

Пессимизм? Да нет, самый настоящий оптимизм! Ведь чем больше у меня не будет привычных часов на руке, тем больше я буду здесь, тем больше удастся сделать. А планов у меня хватает, уж можете поверить. Только и всего.

Окраина торговых рядов, та самая, что была выбрана агентом Гуннара в качестве места встречи. То еще убожище. Надо заметить. Пахнет подгнившими продуками, еще какой-то пакостью, вокруг откровенная грязь, мусор,. С трудом верится, что стоит сместиться на полсотни метров и пейзаж вокруг разительно поменяется. А если на сотню. Так и вовсе окажешься около вполне себе

респектабельных лавок, которые держат почтенные купцы из разных уголков континента.

Роскошь и нищета. Блеск и грязь... В больших и великих городах они всегда находятся по соседству. Основанный Кием град в этом плане не был исключением. Впрочем...

Мысли перепрыгивали с одного на другое, но вместе с тем я постоянно был настороже, высматривая любое подозрительное шевеление в окружавшей нас темноте. Точно тем же были заняты Гуннар и Земомысл, очередной его подручный, ставший более приближенным к Бешеному после оставления Бранко и Мстиши на хозяйстве в Переяславле.

Кстати, я и Земомысл сейчас играли роль всего лишь охранников Гуннара. Закрытый шлем у меня, кольчужный капюшон и темная ткань на лице у Земомысла... В самом деле. Ну кому вот так, с ходу. Может прийти в голову, что один охранник и не охранник вовсе, а целый ярл. Ярлам так поступать как-то и не принято. Ну а я просто люблю рвать шаблон у окружающих. Не забавы ради, а исключительно пользы дела для. Ну и немного ради забавы, чего уж там скрывать.

– Скоро полночь, - тихо-тихо произносит Гуннар.
– Обычно этот человек не опаздывает. Надеюсь, что и сейчас...

– Сейчас другое. Нам не до соблюдения им точности. Главное, чтобы вместе с ним не пришло слишком много посторонних.

Гуннар кивает, соглашаясь, и вновь нас обволакивает тишина. Ну, если не считать обычного фона, присутствующего любой летней ночью, да еще и в городе. Завывающий где-то в отдалении кот, наверняка возжелавший не то любви, не то рыбки... Вдалеке шелест листьев от легкого ветра, совсем уж на грани слышимости чья-то пьяная песня. Но последнее пусть стражу заботит, которая пусть не слишком часто. Но обходит улицы.

Вот чего нет, так это сигнала тревоги. Было бы что действительно опасное - раздался бы волчий вой, да с переливами, которые прояснили бы особенности приближающейся угрозы. Значит, ПОКА все в порядке.

Из луков или самострелов нас достать крайне проблематично - выбранное мной и Гуннаром Укрытие почти идеально прикрывало нас от стрелков. А уж в ночное то время...Нет уж, ничего у них не выйдет, разве что палить наугад, пытаясь количеством стрел и болтов хоть немного компенсировать качество стрельбы вслепую. Эх, знать бы еще у кого 'у них'!

Узнаем... И в любом случае я не собираюсь становиться мальчиком для биться. Лучше бить самому, чем получать от других. Злобное кредо? Вовсе нет, если только ты не мазохист-извращенец.

Кстати, о битие и мазохистах... Несколькими часами ранее я все же тщательно изучил всех кандидатов, которых купил Магнус. Ну что тут сказать - люди были разные как и предполагалось. Из пробной партии в сорок человек, собственно на подготовку в город Переяславль направились восемнадцать - то есть солидная часть от числа высказавших

такое желание. Почему 'солидная часть', а не все? Пришлось отсеять тех, у кого в глазах сидел затаившийся страх, равно как и тех, у кого там была только ненависть. Ненависть, что обязательно побудит зверя бросить на тебя. Даже в том случае, когда именно ты снимаешь с него ошейник. Мне никак не нужны те, кто гарантированно ударит в спину при первом удобном случае.

Вот и получилось, что хотели двадцать девять, а отсеялось одиннадцать. Семеро пришлось сплавить в мирный вариант, ну а четверых... Не буду скрывать, их просто прирезали, хотя для остальных они просто... были переданы другому ярлу, обещавшему те же самые условия. Если и возникнут вопросы в будущем. То уж слепить достоверную отмазку однозначно сумею. Чай не XXI век на дворе с его вездесущими информационными потоками.

В общем, Бранко и Мстиша в Переяславле получили хар-рошую такую головную боль в виде тридцати шести вольноотпущенников, отягощенных заемными письмами и крепко-накрепко повязанных с нами. Теперь им предстояло одну часть постепенно натаскивать как воинов (ну или освежать имеющиеся навыки), остальных же пристраивать на хозяйственные работы согласно способностям и склонностям отдельно взятых личностей. Посмотрим, как пойдут дела в ближайшие месяц-другой. Уже по этим итогам будем решать, стоит ли брать новую партию и если да, то какую.

– Кажется, кто-то идет, - прошептал Земомысл, отличавшийся обостренным слухом.
– Вроде бы один, но не поручусь.

– Ждем... И будем готовы ко всему.

С Гуннаром сложно было не согласиться. Именно ждать нам и оставалось. Ах да, еще надеяться, что принятые нами меры предосторожности окажутся достаточными.

Десять секунд, двадцать... пусть нет часов. Но внутренний таймер исправно тикает, чувство времени, и так неплохо развитое, здесь обострилось до доступного максимума.

Прав Земомысл! Идет кто-то. Один, да еще потайным фонарем себе подсвечивает. Фонарь... Сальная или восковая свечка внутри стального корпуса, где одна стенка приоткрывается, давая направленный луч света. По сравнению с привычными мне фонарями убожество полное, но здесь только такое и имеется.

– Это он, - усмехнулся Бешеный, когда приблизившийся к нам человек направил свет на свое лицо.
– Иоанн, раб из дворцовой обслуги, возится не то с посудой, не то с ее подачей на стол. Когда как в общем. Любит деньги и труслив, как и положено по природе раба. Других среди прислуги не держат во избежание сам знаешь чего.

– Уж догадываюсь. И что дальше?

– А ничего особенного, - я не видел выражение лица Гуннара, но был уверен, что сейчас он улыбается во все сорок четыре зуба.
– Иоанн, раб божий, иди сюда...

Я чуть было не рассмеялся, когда вышеупомянутый, заслышав голос своего куратора, трусцой направился к нам. Как говорят , то есть будут говорить англичане: 'No comment!'. Отзываться на 'раб божий' человеку, находящемуся в здравом уме и трезвой памяти в высшей степени дурной тон. Ан нет, бежит, земля дрожит, ничего оскорбительного в том не видя. Хотя он и так раб - что земной, что, млять, небесный.