Начало пути

15 апреля 1991 года Эльдорадо проснулся ранним утром. Открыв глаза, он увидел знакомую трещину на потолке своей маленькой квартирки. Трещина эта по форме напоминала корпус Лимузина в профиль, и Эльдорадо любил пялиться на нее по утрам. Приятно было лежать в кровати и рассматривать так называемый Лимузин, мечтая рано или поздно прокатиться в этом Лимузине по широким проспектам большого города.

Правда, Эльдорадо не жил в большом городе. Он жил в отдаленном пригороде Квартала, настолько отдаленном, что в этом самом пригороде было маленькое собственное правительство, маленькое, но собственное министерство финансов, собственный

полицейский (правда, всего один) и даже собственная газета, где Эльдорадо работал младшим помощником старшего заместителя среднего редактора. Это значило, что он иногда брал интервью у пьяных чиновников или не менее пьяных жителей пригорода. Кроме того, Эльдорадо, по чистой случайности имевший диплом о высшем образовании, корректировал статьи других «журналистов», вставляя в их тексты цензурные выражения вместо мата, привычного житейскому уху.

Итак, Эльдорадо проснулся ранним утром.

«Стар я уже стал для того, чтобы сидеть целыми днями дома и корректировать статьи для местной бульварной газетенки, – подумал он, пялясь на трещину в потолке. – Пора бы уже начать делать карьеру. А то так и не увижу ни одного Лимузина, кроме этой трещины».

Ну, а если Эльдорадо что-то задумал, то выбить это из его головы невозможно. Встав с кровати, приняв душ и покончив с завтраком, Эльдорадо начал пересчитывать деньги, спрятанные в тайнике под матрасом. Денег было «ни много, ни мало». То есть, вроде бы в самый раз. Или все-таки не в самый? Эльдорадо не понаслышке знал, что подобным вопросом задается каждый человек в определенное время. И все разумное (разумное ли?) человечество до сих пор не нашло на него ответа. Поэтому Эльдорадо послал мрачные мысли на шесть направлений и начал собирать вещи.

Бульварная газетенка, где работал Эльдорадо, называлась просто «Газетенка». Редакторы не претендовали на шик, а газета раскупалась исключительно из-за того, что в ней печатали телепрограмму, прогноз погоды, а заодно кучу сплетен, сочиняемых находчивыми журналистами. Когда-то Эльдорадо тоже сочинял такие сплетни типа «У президента Квартала под кроватью стоит судно» или «Поп-звезды пересаживают на лицо кожу со своей попы». У Эльдорадо случались удачные полеты фантазии – и однажды его повысили до младшего помощника старшего заместителя среднего редактора.

Собрав один из чемоданов, Эльдорадо решил, что надо бы уведомить «Газетенку» о своем увольнении. Поэтому наш герой натянул куртку, надел кепку и вышел на улицу. Светило мягкое, нежаркое апрельское солнышко, по улицам бегали детишки, размахивая игрушечными пистолетами и поминутно выкрикивая:

– Я убью тебя, кретин!

Эльдорадо ухмыльнулся, подумав, что, благодаря телекоммуникациям, далекий поселок Голливуд добрался аж до здешней дыры и умудрился изменить реальность в сотне таких «дыр», пересотворив мир по своему образу и подобию. Интересно, какие люди живут в этом поселке Голливуд, подумал Эльдорадо. Говорят, там каждый дурак может в одно прекрасное утро проснуться и изменить мир.

– Да, а здесь-то нам такого не светит, – пробормотал Эльдорадо, шагая по улице. – Чтобы проснуться утром и изменить мир, вовсе не обязательно жить именно в поселке Голливуд. Но для этого обязательно жить хотя бы не в этой дыре, а как минимум, в Квартале. Что ж, по крайней мере, задумал я правильно.

Эльдорадо не всегда жил в своем пригороде. Когда-то он учился в главном Университете Квартала, где изучал историю, географию, политику, психологию, журналистику, бизнес и предпринимательство, а также тактику и стратегию ведения локальных и мировых войн (этот предмет ввели вместо надоевших всем Основ Дорожного Движения). Казалось бы, с таким образованием легко устроить

себе безбедное будущее. Однако даже в Квартале для всего нужны связи, а их у Эльдорадо вроде как не было. Поэтому он какое-то время водил микроавтобус и шикарно жил на зарплату, а затем решил заняться чем-нибудь более благородным и устроился в «Газетенку», так как ни в одной более солидной газете не требовался придурок с фантазией и образованием. И с тех пор наш герой застрял в пригороде.

Эльдорадо свернул на другую улицу и увидел старый деревянный дом, украшенный вывеской с надписью «Газетенка». Этот домишко имел честь называться офисом редакции. Эльдорадо вдохнул полной грудью весенний воздух и направился по размокшей тропинке к «офису».

Освободившиеся от снега лужайки были завалены прошлогодней листвой – никто не потрудился ее убрать. Солнце ярко освещало голые стволы и ветви высоких деревьев, которые только начали отогреваться после зимы, и до первых почек и клейких листочков было еще далеко. Эльдорадо снова сделал глубокий вдох, прежде чем войти в «офис».

Дело в том, что в трех комнатах, отведенных под редакцию «Газетенки», стоял довольно своеобразный аромат, образованный из сигаретного дыма, подозрительных запахов растворимого и нерастворимого кофе, якобы французских духов трех секретарш и одеколона начальника. Одеколон этот так и назывался – «Ароматный!». Эльдорадо научился чуять данный «парфюм» за два километра и заранее зажимать нос. К этому коктейлю стоит прибавить запах стоптанных башмаков и запах, выделяемый работающими компьютерами (это только кажется, что они ничем не пахнут) и принтером. Добавьте по вкусу все забивающий запах краски (в редакции недавно красили прогнивший пол) и струю свежего воздуха из единственной форточки, после чего у вас получится незабываемое «амбре».

Итак, Эльдорадо вошел, вдохнул всю эту смесь, справился с головокружением и направился к своему столу, поприветствовав собравшийся народ.

– Привет, Эль, не ожидал тебя сегодня увидеть, – сказал Андерсен, другой помощник другого редактора, занимавшийся примерно тем же, что и Эльдорадо.

– Да я так просто зашел, – сказал Эльдорадо. – Какие сегодня материалы?

– Ничего особенного, – ответил Андерсен. – Сторож пустого склада напился и свалился в канаву. На третьей полосе интервью со сторожем, фотографии канавы, обещания властей поставить предупреждающий указатель на опасном повороте дороги рядом с канавой.

– Указатель типа «Алкашам проход запрещен»? – усмехнулся Эльдорадо.

– Черт знает, – ответил Андерсен. – Так и так ничего не поставят.

Тут в офис влетел один из журналистов по прозвищу Крысонюх. Прозвище вполне соответствовало его внешнему виду, так что описывать внешность Крысонюха – пустая трата времени.

– Ну что, крысятина, есть сенсация? – спросил кто-то из работников редакции.

– Еще какая! – воскликнул Крысонюх. – Сегодня полиция будет инспектировать мусорные баки с целью обнаружения их содержания. Чур, я делаю репортаж! И мне нужен фотограф!

Из соседнего кабинета не спеша вышел главный редактор «Газетенки», господин Жранко Толстичелли. Он очень гордился своими итальянскими корнями и с трудом проходил через дверь.

– Отличная сенсация, Крысонюх! – похвалил Толстичелли пронырливого журналюгу. – Бери фотографа и дуй на место.

– Слушаюсь, сэр! – воскликнул Крысонюх и убежал в соседнюю комнату за фотографом.

К счастью для фотографов, в этот момент проходила фотосессия трех фотомоделей для разворота праздничного выпуска газеты, поэтому Крысонюху пришлось хватать старый фотоаппарат и самому бежать на помойку.