Начала
Шрифт:
– Солнце губительно для кожи, – пояснила Милисента, заметив взгляд юноши, брошенный на зашторенное окно. – А я не хочу состариться раньше времени… Особенно когда вижу таких приятных молодых людей. Бокал вина?
– Лучше чашечку чая, – пробормотал Амин, невольно вспомнив упомянутые Лайоном слухи о любовных похождениях Великого Алхимика. Сейчас они почему-то не показались ему такими уж нелепыми.
– Глупо отказываться от напитка, что вызревал не один год, чтобы раскрыть свой вкус во всей полноте и даровать истинное наслаждение. – В руках у магессы неожиданно появилась темная бутыль
– Благодарю, – как ни двусмысленно было предложение, продолжать отказываться значило рисковать вызвать гнев магистра. – Но только один бокал.
– Как любезно с твоей стороны! – Милисента протянула бутылку. – Бокалы стоят на столике у книжного шкафа.
Амин встал и, взяв вино у магессы, подошел к невысокому столику, тоже, очевидно, сделанному не один десяток лет назад – благородное дерево потемнело, а лак местами потрескался. Осторожно сбив сургуч с горлышка, юноша не без труда вытащил пробку и наполнил два хрустальных бокала. Вино, терпкий аромат которого мгновенно заполнил комнату, действительно оказалось темно-синего цвета – того же, что и платье Милисенты.
– Я обычно пью из этого. – Великий Алхимик указала на тот бокал, что Амин держал в левой руке.
– Мне они показались совершенно одинаковыми, – невольно вырвалось у волшебника.
– Тебе еще многому предстоит научиться, – улыбнулась магесса. – И если хочешь, кое-чему научу тебя я… За наше знакомство, которое может стать чем-то большим!
Она подняла бокал и, кивнув Амину, отпила. Юноше ничего больше не оставалось, как, отсалютовав своим бокалом в ответ, осушить его. Вино оказалось довольно крепким, а его вкус – столь же терпким, как и запах.
– Налей себе еще, – не то предложила, не то приказала Милисента. – И садись – я о многом хочу тебя расспросить.
– С меня, пожалуй, хватит, – собравшись с духом, отказался волшебник.
– Неужели тебе не понравилось? – удивленно приподняла брови магесса.
– Нет-нет, очень хорошее вино! Только я не выспался этой ночью, – неожиданно для самого себя признался волшебник.
Голова его немного кружилась – как будто он осушил целый кувшин пива. Мысли начали путаться, а язык заплетаться. Юноша решил, что в вино было что-то подмешано – но как и когда? Они с Милисентой пили из одной бутыли, он сам разливал вино по бокалам… Бокалы? Возможно, неспроста магесса отказалась от бокала, который он ей сначала протянул. Однако это слишком очевидно… Скорее всего Милисента заранее приняла нужное зелье, и дурман не действовал на нее.
– Расскажи мне о себе! – попросила меж тем Великий Алхимик.
– Не думаю, что жизнь моя настолько интересна, чтобы развлечь ваше высокодумр… выкосомурд… высокомудрие! – наконец удалось выговорить волшебнику. – Я родился…
И Амин начал рассказывать о своем детстве, продолжая лихорадочно соображать, как бы ему не сболтнуть чего лишнего. Впрочем, он был достаточно уверен в себе – фраза о том, что он не выспался этой ночью, была досадной оговоркой. Тем более что Милисента не обратила на нее ни малейшего внимания. «А ведь можно попробовать, – мелькнула у волшебника мысль, – самому
– Тебе удалось разузнать что-то новое о твоем пропавшем друге? – откуда-то издалека донесся голос магессы.
– Увы, родители его ничего не знают, – с удивлением услышал Амин свои собственные слова. – Правда, они рассказали о каких-то странных приятелях, с которыми их сын проводил слишком много времени в последние месяцы. Представьте себе, один из них – эльф, который, по слухам, похож…
«Вот развеселится госпожа Милисента, если сказать, что этот эльф похож на одного из ее любовников, – подумал Амин, представляя себе низкий грудной смех магессы. – А вдруг она обидится? Но почему – что из того, что она не прочь иногда поразвлечься? В конце концов, она совсем не так стара. А фигура у нее такая, что даст фору многим восемнадцатилетним девицам… Интересно, что она имела в виду, когда говорила мне о чем-то большем, чем знакомство?»
Амин всмотрелся в глаза магессы. Ему показалось, что его затягивает в темный бездонный омут. Опустив взгляд, он невольно остановил его на едва прикрытой высокой груди Милисенты.
– Похож на кого?
– На одного из… – продолжил Амин – «интересно, что смешнее – слухи о ее похождениях, или мои подозрения о том, что они с Торусом замешаны в пропаже Вайрана и нападении на Гильдию Магов Гарма?»…
Резкий удар в грудь привел Амина в чувство. Снова татуированный скакун пытался предупредить своего хозяина о близкой угрозе. Удар оказался столь сильным, что волшебник едва не выронил из руки бокал – почему-то опять оказавшийся полным. Как рукой сняло с головы тягучую одурь, незаметно окутавшую молодого мага.
Магесса, по-видимому, тоже это почувствовала. Лишь на мгновение мелькнули на ее лице гнев и разочарование – чтобы тут же скрыться за радушно-томным выражением.
– Похож на одного моего старого знакомого, – закончил маг, вставая и аккуратно ставя бокал на столик у книжного шкафа. – Рассказ о моей юности – это все, зачем меня вызвала Великий Алхимик?
– И за этим тоже, но не только. – Милисента изящно протянула руку Амину. – Это вино оказалось таким крепким… Ты не поможешь мне подняться?
Волшебник подошел ближе и вздрогнул, когда длинные пальцы женщины крепко сжали его ладонь. Еще секунда – и магесса уже стояла рядом, так близко, что он ощутил тепло ее тела. Поняв, что еще чуть-чуть, и Милисента прижмется к нему, юноша поспешно отступил. Теперь он отрезвел окончательно и мог полностью контролировать себя.
На этот раз, заметив движение молодого мага, Великий Алхимик смогла скрыть свои чувства – на лице ее по-прежнему сверкала улыбка, однако в глазах Амин увидел ярость.
– Как мне известно, ты с честью исполнил задание, порученное тебе Гильдией, охраняя покой жителей Ольме. – Милисента подошла к книжному шкафу и взяла с одной из полок какой-то свиток. – Я знаю, что тебе положен еще месяц отпуска. Но у меня есть заявка…
– Благодарю, госпожа Милисента, но я хотел бы немного отдохнуть. Хотя, конечно, за это время цены в Далле здорово выросли. – Амин грустно усмехнулся. – Думаю, что сегодня мне придется перебраться из «Семи Тарелок» в таверну попроще и подешевле.