НацбесТ

Денежкина Ирина

– Зачем трубу-то выбросил?

Валерка дёргает плечами.

– Да забудь.

Я некоторое время молчу. Потом спрашиваю как будто мимоходом:

– И что ты девушке своей

скажешь?

– Если б мы факались – тогда да, – медленно говорит Валерка. – Тогда было бы о чём думать… что сказать…

– Ага, – мстительно соглашаюсь я. – Мы же с тобой просто друзья.

Вот урод.

Валерка внимательно на меня смотрит. Гладит мою ногу.

Я встаю и ухожу. В кровать. Под одеяло. Голова болит всё-таки. Валерка встаёт рядом на колени. Прижимается щекой к моему плечу. Опять спрашивает:

– Тебе это нужно?

– Что?

– Связь с объектом?

– В смысле?

Или я такая тупая, или одно из двух. Валерка изображает схематически:

– Вот ты, а вот объект. Тебе это нужно? Если, например, объект – ну… э… ну кто, я не знаю… любимый человек!

– Очень нужно! – радостно отвечаю я. Догадалась типа.

– Ну вот! – Валерка тоже радуется моей понятливости. – А теперь поставь меня вместо этого человека. Нужно?

– Нужно… – мычу я. – Ну, так. Немножко. А тебе?

– Мне нужно.

Торжественный, блять, момент.

– Зачем?

Валерка

не отвечает.

У него какое-то убитое лицо.

Потом он всё-таки уходит. Он меня обнимает и целует. Стоит нерешительно. Почему? А я знаю? Видать, не только драться любит. Падать в чужие тарелки. Швырять шарики сквозь стекло. Ходить в одной и той же куртке все времена года.

Валерочка. Это имя ему очень идёт. Больше всего. Нужно отменить ему фамилию и написать в паспорте «Валерочка». Это даже точнее, чем фотография.

Это и есть мой выигрыш на «бестселлере».

На двери у меня рукой уродов прилеплен указатель номеров (содрали в коридоре), на нём написан телефон Пункса. Чтоб я звонила потом – Пункс обещал сводить меня в Мариинский театр.

Всё.

Потом приезжает редактор Коровин, даёт мне чёрную таблетку. Редактирует самочувствие. Из головы вытаскивается невидимая ложка. Я готова к презентациям, хуяциям и прочим атрибутам «писательской жизни».

Но это уже без Валерки.