Наблюдатель

Красин Олег

– А вы, оказывается, не так просты, как кажется.

– Разве я таким кажусь? – тут уже удивляюсь я, поскольку не представляю себя простоватым субъектом, которому можно навесить лапшу на уши.

Заметив мое желание подняться с места и покинуть их кампанию, Юлия невзначай интересуется:

– Изучали его диаграмму, похожую на рыбий скелет?

– Возможно, – отвечаю неопределенно, чтобы не затягивать разговор.

– А мы будем изучать сегодня. Мы приехали на очное обучение по оптимизации бизнес-процессов, – поясняет она.

– Оптимизация? Интересная тема, – на мгновение

задумываюсь, продолжать разговор или нет. Однако любопытство перевешивает, и я спрашиваю: – Так, о чем был спор?

– Кому вечером брать пиво на всех.

– Решили кто будет счастливчиком?

Тут в наш разговор вмешивается Артур – парень с недоверчивым скептическим прищуром глаз.

– Тот, кто проиграет, – криво усмехается он. – Если точнее, кто не успеет вовремя составить долбанную диаграмму Исикавы. На обучении как раз будем этим заниматься.

Видимо, спор возник у них еще вчера на работе, а возможно, сегодня по дороге, когда они добирались сюда.

Отставляю пустую кофейную чашку в сторону, и пока идет разговор, оцениваю лицо Юлии, ее фигуру. Я нахожу ее довольно привлекательной. Если бы мы были чуть ближе знакомы, пожалуй, мне удалось бы завлечь ее в постель, но сейчас некогда строить планы – пора заниматься своими делами.

– К сожалению, не могу помочь в вашем споре. Говоря научным языком, слишком много неизвестных, чтобы разобраться с Исикавой, – я окидываю взглядом сидящих, пытаясь шутить, только вижу, что шутка не задается, и они сидят со скучными лицами. Поэтому я, торопливо прощаясь, покидаю эту странную компанию.

– Пока-пока! – бросает мне вслед Юлия, глядя улыбающимися глазами.

II

Выхожу на солнечную улицу, сразу попадая под мощные струи прохладного утреннего ветра. Ветер развевает полы пиджака моего делового костюма, пытаясь выдрать галстук и закинуть на плечо, словно хочет удержать от чего-то скверного. Может от опрометчивых поступков?

Однако на этом ветер не успокаивается и, продолжая хулиганить, ерошит волосы, портит прическу. Все же я не спешу, иду спокойно, даже чуть медленно, преодолевая сопротивление воздуха, легко удерживая в руке черный кожаный портфель.

Я иду по тротуару вдоль широкой улицы, по которой несутся машины. Они будто муравьи суетливо бегут по своим делам. Или может не муравьи, а заряженные искусственным интеллектом механизмы, выполняющие задачи, поставленные неким компьютерным мозгом.

Вдоль проспекта, к неспешно проплывающим облакам, с обеих сторон рвутся в небо многоэтажные офисные и жилые башни. Покрытые сетью сверкающих стекол, помпезные и величественные, они выглядят как чиновники, попавшие на важный государственный прием. На минуту мне представляется, что каждое такое здание могло бы нацепить на свою крышу летящее мимо облако и красоваться в нем, будто одетый по последней моде щеголь в белоснежной летней шляпе.

Я смотрю моему городу в глаза, пытаясь уловить его настроение, городу, который многолик и тысячеглаз. Его глаза – это тысячи окон, через которые он вглядывается в каждый день, присматривается к нам, улыбается или

хмурится. И я понимаю, что мы для него вроде зеркала: если мы улыбаемся, значит улыбается город, если у нас хорошее настроение, значит и у него. Мы видим друг друга в зеркале жизни, в котором для нас ничего не меняется, ведь там мы всегда остаемся молодыми.

И вот сегодня город, смотрящий на меня, поступает как всегда: он оценивает, подсказывает, соблазняет. Не для этого ли он и познакомил меня с Юлией? Захотел вдруг меня соблазнить или что-то другое? Не за этим ли город собрал реквизит, организовал массовку, срежиссировал мизансцену?

Я не знаю.

Например, зачем Юля спросила меня про диаграмму Исикавы? Насколько я помню, сама диаграмма представляет рыбий скелет, в котором кости являются причинами, а голова рыбы – возникшей серьезной проблемой. Короче, устраняешь причины и успешно решаешь проблему.

Однако сейчас мы на гипотетическом берегу. Чтобы проблема созрела, рыба должна попасть в воду, а потом быть выловленной и разделанной, и скелет должен был виден – позвонки и косточки вместе с плавниками. Только тогда можно будет заняться устранением.

Я ругаю себя, потому что в такой прекрасный весенний день забиваю голову всякой хренью. Рыбы, какие бы они ни были большие и опасные, попадаются в сети или на крючок. И перестают существовать. Так и наши проблемы – ловишь их и разделываешься, как с большой рыбиной. Только надо делать это вовремя. А то ведь проблемы могут накапливаться и превращаться в гору протухшей рыбы, которой никто не занимался, когда это было нужно.

В общем, ничего сложно. Но не слишком ли заумно для простого соблазнения?

На самом деле я тоже записан на очное обучение, как и эти друзья, которые встретились мне сегодня. Они, очевидно работали в дочке нашего банка, поэтому заприметив уже знакомую четверку в конференц-зале одного из офисных зданий, принадлежащих банку, я не сильно удивился.

Чего не скажешь о них. Даже сонная Софья на миг пробудилась и неуверенно улыбнулась мне. А Юля подошла быстрым, пританцовывающим шагом:

– Ого, вот так встреча! – сказала она. – Не зря я говорила, что вы не так просты. Вы еще, оказывается, скрытны!

Я в ответ скупо улыбаюсь и цитирую строки из известной песни группы «Високосный год»:

– «Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино». Да, я такой. Кстати, меня зовут Владислав.

– Влад, значит…

Юлия окидывает меня оценивающим взглядом, и я замечаю, как в ее карих глазах мечутся веселые искорки. Она кивает и ничего не говоря, возвращается к своим.

Тем временем зал постепенно заполняется. Приходящий народ был разным: и по возрасту, и по одежде. Большинство оделись в легкие куртки, рубашки и футболки, на ногах джинсы и кроссовки, но встречались и такие, как я – в строгих офисных костюмах. Всего нас набралось чуть больше двадцати человек. Незнакомые друг другу люди, мы расселись по разным местам – кто-то на отдельно стоящие стулья, кто-то разместился за столами. И почти все без исключения достали телефоны, принявшись сосредоточено что-то в них изучать.