Наблюдатель
Шрифт:
Но когда выбрался на свежий воздух, я понял, что меня отчетливо знобит. А кожа вдруг стала болезненной, как будто я весь день пролежал на пляже и обгорел. К тому же, в мышцах появилась неприятная слабость.
— Антоша, что с тобой? — встревоженно спросила Муся, когда я открыл дверцу, чтобы залезть в салон, — о, нет! — через секунду воскликнула она, — раздевайся! Быстро!
— Слушай, у тебя даже тела нет… — попробовал отшутиться я.
Салон быстро трансформировался. Пассажирские сиденья и багажник исчезли; вместо
— Быстро!!! — Муся перешла на крик, — я не смогу раздеть тебя сама! Каждая секунда на счету, ты вырубишься в течение пары минут!
— Что… что происходит? — спросил я вдруг ослабевшим голосом, физически ощущая, как меня покидают силы.
Муся не ответила, а у меня хватила ума, чтобы не продолжать расспросы. Вместо этого я начал раздеваться — настолько быстро, насколько мог. Это оказалось сложно: кожа горела и даже трескалась.
Наконец, скинув трусы, я забрался в ванну. Последнее, что я запомнил прежде, чем провалиться в небытие — это странная черная пленка, отслоившаяся с пола и покрывшая мою разбросанную одежду.
Мне было хорошо; тепло и спокойно. Я сладко потянулся, и только теперь почувствовал, что лежу в чем-то мокром. Я тут же открыл глаза, смутно припоминая предшествующие события.
Жидкость в ванне была белесой, густой и странно пахла. Я поморщился.
— О, в себя пришел? Ну слава всем богам! — сказала Муся.
— Богам? — спросил я, — только не говори, что ты во что-то веришь…
— Не верю, — ответила она, — но выражение хорошее, да? Отражает мои эмоции.
— Приехали. У тебя есть эмоции?
Муся промолчала; я вздохнул и пошевелил руками, доставая их из белой жижи. Кожа выглядело нормально. Разве что бледновато — но, может, мне просто кажется, после странных красных ожогов.
— Ну ладно. Не обижайся. Я прикололся.
— Дурак ты, — констатировала Муся, — и шутки у тебя дурацкие.
— Есть такое дело… что случилось-то хоть? Там воздух был отравлен, да?
— Нет, Антон. Там был повышенный радиационный фон.
Несмотря на то, что чувствовал я себя вполне сносно, внутри от этих слов пробежал холодок.
— Сильно повышен? — спросил я; почему в таких ситуациях в голову первым делом приходят самые идиотские вопросы?
— Сильно. Очень. Извини, я должна была засечь аномалию. Но просто даже предположить не могла, что… — Муся вздохнула, — кстати, что ты видел там, внутри?
— Гарь, — ответил я, — оплавлено все.
— Не удивительно. Похоже, там подземный взрыв был, причем очень грязный, на самых примитивных технологиях… плохо, Тоша, очень плохо…
— А еще на меня какая-то тварь напала, — продолжал я.
— Что?!
— На скорпиона похожа, только огромная. Пыталась меня ужалить. Кстати. Ты куда мою одежду дела?
— Тош,
— Так где она? Ты… ее уничтожила?
— Она снаружи, в защитной оболочке думала прикопать ее поглубже, у входа в пещеру. Кстати, саму пещеру тоже неплохо бы запечатать… так что у тебя с тем скорпионом случилось? Он, наверно, уже едва двигался, когда ты его нашел? Они в целом переносят радиацию хуже, но…
— Он очень шустро двигался! — перебил я, — чуть меня не достал! Я его грохнул штуковиной, в которую асот превратился.
Последовала секундная пауза.
— Кстати, из одежды нужно будет штуковину одну достать, — продолжал я.
— Антон, у нас, как я уже сказала, нет для этого…
— Это кристалл. Он был закреплен у скорпиона на хвосте. Его надо… ну, не знаю, изучить как-то? Мне кажется, это стоящая вещь.
— Кристалл? — переспросила Муся.
— Ага, — кивнул я, — только как мне наружу выйти? Я там за секунду голым коней привяжу!
— Коней привяжешь? А. Понятно. Идиома.
— Ты что, погуглила? — недоверчиво спросил я.
— Ага.
— Но как? Тут ведь сети нет!
— Спутники же есть, — ответила Муся, — насчет кристалла не парься. Я достану манипулятором.
— Он в кармане комбинезона. На левой ноге. Кажется.
— Ясно. Ты, кстати, пока в ванной посиди. Еще минимум час восстанавливаться. У тебя костный мозг был начисто выжжен. Восстанавливали по клеточке, буквально. Плюс замена радиоактивного изотопа углерода, которого в тебе уже под десять процентов было.
— Можно без подробностей? — попросил я, — итак тошно.
Хотя тошно мне было вовсе не из-за мыслей о радиации. Я пытался сообразить, что делать дальше.
Глава 11. Кристалл
— Тоша, я его сломала! — гордо заявила Муся следующим утром, когда я еще лежал в постели. После ванной меня срубил сон, и я проспал двенадцать часов к ряду. За окнами было темно — что и не удивительно, полярная ночь все-таки, — то есть взломала!
— Ты о чем? — переспросил я, пытаясь собрать разбегающиеся как капельки ртути мысли.
— Кристалл, который ты вчера нашел, — ответила она, — оптронная наноструктура с нейронным интерфейсом.
— Чего?
— Компьютер, который, похоже, управлял той тварью, о которой ты говорил.
— Вот как? — я оперся на локти, приподнявшись, — и что было в его памяти?
— Команды и алгоритмы, позволяющие подключаться напрямую к нервной системе членистоногих, — ответила Муся, — и еще квантовый приемопередатчик. Его я, разумеется, не трогала. Плюс продвинутая система опознавания. Она-то и есть самое интересное, как мне кажется.