Наблюдатель
Шрифт:
Но освоился я быстро. Еще до МКАДа я чувствовал себя так, как будто у меня за плечами как минимум пара десятков тысяч километров за рулем. И только когда совершеннейшим чудом я избежал столкновения с «шашечником» на «Кайене» я понял, что сама машина мне помогает.
У меня не было представления, куда ехать. Не домой же, в конце концов? Но надо было где-то переночевать. Время уже было позднее, спать хотелось. Желательно в комфорте.
Стоило мне так подумать, как на экране бортовой мультимедийной системы загорелось сообщение,
Мне стало любопытно, что это за конфигурация такая. И я нажал на «Да».
Надпись на экране сменилось: «Конфигурация убежища требует активации режима невидимости. Активировать? Да/Нет».
Я нажал на «Да».
Появилась очередная надпись: «Режим невидимости на трассе не безопасен. Включить защитное поле или переместиться в безопасное место?»
В этот раз выбора «Да/Нет» не было. Но я догадался нажать на «безопасное место».
Дорога тут же ухнула куда-то вниз. Я почувствовал сильное ускорение; через пару секунд мы были метрах в трехстах над дорогой. В этот момент краем глаза я уловил какое-то движение. Обернулся. Салон за сиденьями водителя и переднего пассажира начал меняться.
Кузов словно раздулся изнутри, сформировав довольно большую овальную кабину, в центре которой находилась настоящая кровать. Даже постельное белье было уже заправлено, и уголок одеяла призывно откинут.
Я сглотнул, глупо улыбаясь.
— Интересно, а туалет тут есть? — произнес я вслух. И тут же часть переборки кабины, за кроватью, отъехала в сторону. За ней оказался довольно приличный санузел с унитазом и душевой кабиной.
Я хмыкнул и широко улыбнулся. Сон — это здорово. Надо только придумать, где встать. Не висеть же, в конце концов, все это время над шоссе?
— Как быстро ты летать можешь? — спросил я.
«В атмосфере допустимая скорость не более 8000 тыс км/ч» — появилась надпись на дисплее.
— А вслух ты говорить не можешь? Просто странно, что такая продвинутая электроника и не имеет голосового помощника.
— Я не совсем электроника, — послышался звонкий мальчишеский голос, — я работаю на оптических транзисторах. Так что я, скорее, оптроника. И голосовой интерфейс по умолчанию отключен. Не всем это бывает комфортно, особенно сразу после получения статуса наблюдателя.
— Постой… — сообразил я, — ты сказал — в атмосфере? А где еще ты можешь… летать? В космосе?
— Мне доступны перелеты внутри солнечной системы, — ответил голос, — со скоростью до десяти процентов от скорости света в вакууме. Но не более. Поэтому на межзвездные перелеты я бы не рассчитывал.
— Фига себе!
— И под водой, разумеется. Там скорость, правда, будет сильно меньше, чем в воздухе.
— А можешь полететь куда-нибудь… — я мысленно запнулся, перебирая варианты, — скажем, в горы? Хочу проснуться — а за окнами — заснеженные вершины. И ни души!
— Ну
«Автомобиль» чуть качнулся и, ускоряясь, начал набирать высоту. Полюбовавшись немного видами ночного города, я второй раз за вечер принял душ, разделся и лег в постель. Чистое белье приятно пахло лавандой.
— Слушай, а имя у тебя есть? — спросил я, зевнув.
— Нет, — ответила машина, управляющая моим новым транспортным средством, — многие наблюдатели дают имена своим… — голос запнулся, — блин. В вашем языке оказывается нет подходящего слова для каких, как я.
— Таким как ты?
— Ну, да. Мобильным универсальным скаутским автономным транспортам. Это так в документации говориться, если переводить дословно.
— МУСАТ, — произнес я.
— Что? — в мальчишеском голосе слышалось недоумение.
— Я буду звать тебя Муся, — ответил я, — и голос тебе придется поменять на девчоночий.
— Ну ладно, — ответила Муся, послушно сменив голос, — хотя почти все наблюдатели выбирают голоса мужского пола. Из тех, кто вообще активирует голосовой интерфейс.
— Ты много знаешь про других наблюдателей, — вздохнул я, перевернувшись на бок, — надо попросить тебя рассказать подробнее…
— Только общие данные. Нам дают их в обезличенном виде. Я довольно долго ждала назначение, так что времени было более, чем достаточно.
— Ладно, — сказал я, чувствуя, как наливаются неподъемной тяжестью веки, — выключи свет, пожалуйста. Завтра еще поговорим.
Я проснулся от яркого света и долго глядел в потолок, пытаясь понять, где нахожусь. Куда делась моя комната? Мой стол? События вчерашнего дня путались с тревожным сном, сбивая с толку.
Судорожно вздохнув, я сел на кровати.
Обычно мы с мамой пересекались по утрам. Иногда я специально вставал пораньше, чтобы приготовить ей кофе в турке. Она благодарила меня, и уходила на работу или по своим делам.
И вот я осознал — что больше этих утренних чашек кофе не будет.
Ужаснулся своему вчерашнему решению.
Ей ведь, наверно, уже сообщили о случившемся…
Какого фига я поперся в горы? Можно было хотя бы… тут я запнулся. Хотя бы что? Явиться к ней в таком виде и сказать, что я никуда не делся? Это было бы не только глупо, но и жестоко.
Интересно, она плакала вчера? Почему-то мне вдруг стало важно это узнать. И надо проследить, чтобы Лена все выполнила! Тогда у мамы будут хорошие деньги, чтобы начать жизнь заново. Она ведь правда об этом мечтала. Говорила об этом не часто — но прорывалось иногда, искренне так…
Мне бы хотелось, чтобы она не сильно из-за меня переживала. Было бы здорово увидеть, что у нее все в порядке. Почему-то я был уверен, что так и будет. Мама начнет новую жизнь. Все у нее будет хорошо.
Но на сердце почему-то было как-то… странно. Будто давило что-то. Неприятное чувство.