Наблюдатель
Шрифт:
От удара наблюдатель вздрогнул, но мой подарочек вонзился в него так глубоко, что даже когтями он не смог его из себя выковырять. Больше скажу — при первой же попытке его коснуться этот червяк враз остался и без когтей, и без рук вообще. Затем взвившееся до самого потолка пламя набросилось на воющее и бешено дергающее оставшимися конечностями тело с удвоенной силой. И всего через пару ударов сердца передо мной остался лежать почерневший, обугленный, невыносимо воняющий труп, у которого относительно целой осталась лишь маленькая, спекшаяся до состояния головешки уродливая башка.
В наступившей благословенной
— Добро пожаловать, Шэд. Вот тебе твоя жертва…
***
Когда я пришел в себя, вокруг было тихо, хотя и отнюдь не темно. Вверху, под потолком, неспешно кружили два красивых золотистых огонька, разбавляя сгустившийся сумрак своим теплым светом. Обстановка, как выяснилось, была все та же. Я по-прежнему находился глубоко под землей. Рядом тихонько гудел неведомый агрегат. На его поверхности все с той же периодичностью вспыхивали и исчезали фиолетовые искорки. И даже туша убитого некко валялась на том же месте, где я ее оставил.
Единственное, что изменилось, это появившийся возле куба стул, на котором, небрежно закинув ногу на ногу, восседал молчаливый и задумчивый контролер, вперивший рассеянный взгляд прямо перед собой. И большой деревянный стол, на котором лежали три одинаковых хрустальных шара с медленно клубящейся внутри тьмой.
— Ну что? Пришел в себя? — осведомился Шэд, стоило мне пошевелиться.
Я с кряхтением сел и с недоумением воззрился на зажатую в кулаке монету.
— Другого подходящего источника для тебя здесь не было, — пояснил сборщик душ. — Но поскольку вы в некоторой степени уже сроднились, то для тебя он надолго останется самым подходящим.
— Ули? — вместо ответа тревожно спросил я, одновременно обшаривая свой прокопченный разум в поисках знакомой искорки. С невыразимым облегчением нашел ее на положенном месте и мысленно обнял. — Первый? Второй… малышня?
Откуда-то снизу на меня торопливо взгромоздились восемь совершенно невредимых пятнышек, которые, слившись в одного крохотного нурра, с радостным писком повисли у меня на шее.
— Пакость?
— Держи свою кошку, — с усмешкой бросил Шэд, и с пола без видимых усилий в воздух поднялась безучастно лежавшая там статуэтка. Спланировав мне в руки, она тут же нагрелась, встрепенулась, а затем и подпрыгнула, злобно ощерив маленькие клычки, изогнув дугой тонкий хвостик и огласив пространство свирепым шипением.
— Все хорошо, мелкая, — рассмеялся я, когда она завертела головой в поисках тех, кого еще надо убить. — Не надо больше никого убивать. Они и сами… а кстати, где они?
Шэд молча положил руку на один из шаров, где тьма тут же уплотнилась, и в ней, как мне показался, промелькнул чей-то вытаращенный глаз.
— Я пока не решил, что с ними делать. Но на всякий случай лишил подвижности, чтобы больше не гоняться по всему Ирнеллу.
— Хочешь сказать, ты все-таки подозревал, что с ними что-то не то? — подозрительно сощурился я, тем не менее не торопясь вставать с холодного пола.
Шэд, помолчав, неохотно признался:
— Твои слова заронили во
— Я тебя искал, — вскользь уронил я, все-таки поднапрягшись и поднявшись на ноги. При этом на одно плечо усадил довольно мурлыкающую нурру, а на другое — молчаливого, похожего на уголек улишша.
Шэд при вид них странно хмыкнул.
— В некоторые места на Ирнелле мне по-прежнему нет доступа. И шекковые леса — одно из них. Я тебя отсюда даже не слышу. Так что призвать меня было удачной идеей.
— Из-за него? — я настороженно покосился в сторону размеренно мигающего куба.
Шэд молча кивнул, после чего поднялся, знаком показал, чтобы я бросил ему монету Олерона Аввима. Ловко ее поймал и, подойдя к прибору вплотную, вогнал ее в невидимую для меня щель. Внутри что-то щелкнуло, и куб погас, а вибрация у меня под ногами моментально прекратилась.
— Вот так, — удовлетворенно хмыкнул собиратель, после чего бросил монету обратно и не стал возражать, когда я надел цепочку на шею. — Хватит уже этой штуке уродовать изнанку. Кто бы вообще мог предположить, что твои предшественники окажутся на такое способны?
Я навострил уши, а Пакость недоверчиво заворчала.
— Это что, «барьерники» сотворили?
— Они, — протянул Шэд, снова усаживаясь на стул. — Но для них это был вопрос выживания. А сейчас, когда все утряслось, от этих штуковин настала пора избавиться. Это, кстати, твоя задача. Их по всему миру разбросано порядочно, так что в ближайшие годы тебе придется потрудиться.
Я вместо ответа перевел взгляд на кружащиеся под потолком души и, все еще испытывая перед ними некоторую долю вины, спросил:
— Ты можешь им помочь?
— Нет, — спокойно отозвался Шэд.
Я с тяжелым сердцем перевел взгляд на лежащую неподалеку Тару.
— А ей?
— Она жива, — так же невозмутимо отозвался собиратель. — На редкость стойкая девочка. Второй источник на нее уже половину рина работает. Так что не позднее следующего утра она полностью восстановится.
— Так ты поэтому ее выбрал? — метнул я в его сторону взгляд исподлобья. — За душевную стойкость?
— Да.
— Значит, это и правда был ты… ты ее создал. Ты нашел для нее улишша. Хм. Наверное, и воспоминания у него забрал тоже ты? И это ты привел ее к «ночникам»! Но зачем?
Шэд только улыбнулся. А до меня неожиданно дошло.
— Да нет… черт! Только не говори, что ты специально ее готовил… и то письмо… ты ведь читаешь души! И мысли наши видишь, включая те, к которым мы и сами не любим возвращаться!
— Ниис был болен, — невозмутимо отозвался сборщик душ. — Очень серьезно болен. До смерти ему оставалось всего несколько месяцев, поэтому предложенные мной тридцать лет спокойной и полноценной жизни стали для него ценным подарком. В обмен он согласился воспитать и уберечь от карателей юного изоморфа. Об особенностях девочки я его предупредил. Какие способности у нее развивать, тоже намекнул. А заодно подсказал, каким образом наладить отношения с гильдией убийц и какой заказ нужно выполнить, чтобы Лоорг проникся к нему уважением. Это было нелегко, но ниис с задачей справился, поэтому вторую половину отпущенного ему срока проживет той жизнью, которую сам выберет.