Набат
Шрифт:
Арсений перекрестился и кивнул согласием.
— Я не вижу ваших детей, — сказал он, оглядываясь.
— Увы, — отвечал провожатый. — Это наша беда. Всевышний сохранил нам жизнь, но детей не дал. Значит, вера наша еще не крепка и время ее не пришло. Радеем трудами, чтобы улучшить мир.
Арсений обдумал сказанное и заговорил:
— Изначально для вас опора ваши знания, ученость, помощь техники и только потом вера во Всевышнего. Это неверно. Господу неугодно, чтобы человеки вторгались в промысел Божий раньше отпущенных сроков. Вера в Создателя изначальна!
— Отче, но вы не отрицаете достижений человека
— Я не о том хочу сказать, я говорю о вас, живущих здесь по недоразумению, — говорил митрополит мягко, но голос набирал крепость. — Вам кажется, будто вы на пути к совершенству, на самом деле без вашего участия это давно заложено Творцом. Святой Григорий Нисский, живший в четвертом веке, еще тогда писал: «Правящий всем Бог предусмотрел достижение полноты человеческого рода, и тогда кончится сей способ рождения детей; а тогда кончится и время, и совершится обновление Вселенной, а с изменением целого последует и переход человечества от тленного и земного к бесстрастному и вечному».
— У нас не было другого выхода, — печально ответил провожатый. — Нас бросили на произвол судьбы.
— Поэтому вы убиваете все живое в округе, мстя за причиненное зло? — спросил митрополит строго.
— Нет, отче, — твердо возразил провожатый. — Это не месть. Нам не дали даже здесь жить спокойно, пытались уничтожить много раз, и мы стали защищаться. Но мы хотим единения с остальным миром. Неделю назад вы бы не смогли попасть сюда.
— На все воля Божья, — смиренно произнес митрополит. — Что же будет дальше с вами? Вы хотите выйти или по-прежнему остаться взаперти?
— Нам приходится оставаться. Мы, как рыбы, можем жить только в этой среде. Но мы здесь живем ради оставшихся там. Мы ускорили опыты, чтобы они служили всему человечеству.
— А не будет ли это дьявольским наваждением? — настороженно спросил Арсений, и проводник ответил:
— Судите сами, отче. Если мы почти готовы спасти мир от чумы прошлого столетия — радиации, дьявол руководит нами или Творец?
— А кто воспользуется вашими трудами первым? Вы подумали?
— Знаем, — уверенно ответил собеседник. — Достижение станет ничьим. Однажды утром остановятся атомные реакторы, везде прекратится выработка оружейного плутония, радиоактивные элементы прекратят свое существование. Наступит чистая эра.
— Как же вы заблуждаетесь! — схватился за голову Арсений. — А вы подумали о том, что случится, когда большая часть периодической системы рухнет? О последствиях вы подумали? В Божьем мире нет ничего лишнего, взаимосвязано все, и вы действуете по наущению дьявола! Господи, останови! — простонал Арсений.
Голова его упала на стол, он прикрыл ее руками, дрожащие растопыренные пальцы ощупывали ее всю, словно стараясь прикрыть место, которое будет поражено первым.
Его не торопили, не помешали сотворить коленопреклоненную молитву. Он молился больше часа, и больше часа стояла пустая тишина. Она была никакой: ни гнетущей, ни напряженной. Пустота. В этом закрытом мире тишина была без звуков, и, когда митрополит заслышал новый звук в пустоте, словно колоколец тенькнул, он остановил молитву и прошептал:
— Слышу тебя, Господи, на тебя уповаю.
Необычный звук услышали и люди. Подняв головы, они искали источник его. И снова тенькнуло в небесах.
— Жаворонок! —
— Это ласточка! — поправил он, забыв на миг свои мучения.
С высоты небес в карьер опускалась скорыми кругами ласточка. Это было удивительным. Стояла зима за стенами карьера, а первая ласточка сулила скорую весну. Как она здесь оказалась?
— Ты внял моей молитве, Господи! — воздел руки Арсений. — Иду к Тебе, Единый и Святый! — запел псалом: — «Боже отмщений, Господи, яви Себя! Восстань, Судия земли, воздай возмездие гордым», — и зашагал босыми ступнями по дороге, которой пришел сюда. Его не окликнули, не остановили, всех увлекло появление ласточки. Идущий прочь митрополит воспевал проклятия, а отверженные люди радовались чуду.
Лишь провожатый его смотрел во след Арсению с укоризной, пока он не растворился в туманной дымке, какая стелется над полями в час пробуждения земли.
Митрополит Арсений шел и шел, не разбирая пути.
Перед Судских он появился неожиданно, проникновенно распевающий псалом. Судских очень хотелось окликнуть его, ведь шел митрополит из Зоны, чего он не знал, но что-то подталкивало его изнутри: вот идет человек, которым тебе необходим. Он не стал делать этого, настолько проникновенно и самозабвенно пел человек, босой, идущий к престолу Всевышнего. Можно ли останавливать такого в миг его просветления?
Блуждая неприкаянно в дымке, выходя на освещенные места, Судских повидал множество поднимающихся снизу. Обычно они не задерживались, проходя свой путь без остановок, сосредоточенно, готовясь к встрече с Творцом. Не стал он заговаривать с Мастачным, даже с Гришей Лаптевым не стал, понимая, что будет другое время разыскать их, а сейчас нельзя. Наученный горьким опытом, он не лишал идущих сомнамбулического состояния: так он окликнул бредущую Марью, и та превратилась в яркую вспышку, в облачко, исчезла, и больше он не встречал ее. Общаясь другой раз с архангелом Михаилом, он спросил о Марье.
— Ты никогда больше не встретишь ее. Она исчезла совсем. Никогда больше не окликай идущих оттуда, — отвечал архангел. — Остановишь, лишишь их инкарнации, душа эта не появится вновь в человеческом обличье на земле, вместо нее дьявол отправляет вниз своего ставленника. И меня понапрасну не беспокой. Надо что, кличь своего ангела-храни-теля.
— Я виноват, — почувствовал угрызения совести Судских. — Мне так жаль Марью. Прости…
— Бог простит, — сурово ответил архангел. — Ты лучше познавай пришедших, а не идущих. Земля готовится к перерождению, а ты пока не решил, чем будешь полезен лю> дям. Познавай минувшее, — кратко закончил он и ушел прочь, позвякивая мечом о поножи, уверенным шагом пехотинца.
«Земля готовится к перерождению, — осело в памяти Судских напоминание архангела. — Как это произойдет? Бескровно и без потерь вряд ли наступит обновление, и какие жертвы последуют… Он не зря подчеркнул: полезен людям…»
Размышляя, Судских непроизвольно спускался вниз.
«Но ведь возможно! Верую!» — пришли на ум слова экс-президента, когда Судских объяснял ему, из-за чего не повезло работам с нейтрино. «Конечно же! — осенило его, — обновление каким-то образом связано с обузданием радиации, и мне следует полно узнать причины, связанные с торможением данных работ».