Набат
Шрифт:
Он посмотрел внимательно на Чару и остановил взгляд на Трифе, уверенный и располагающий.
— Илья Натанович, вам надо срочно покинуть это гостеприимное убежище.
— А обед я приготовил, не убрано тут, — засуетился, морща лицо, Триф. — Как-то некстати…
— Отобедаем в другом месте, — мягко настаивал Судских. — Я вызвал вертолет — это говорит о чем-то?
— А в Южном порту меня ожидает атомная субмарина, — грустно сострил Триф.
— Фарватер мелковат, — принял шутку Судских. — Благодарите хозяев за приют — ив путь.
В
— Прощай, дитя. И будь аккуратнее в выборе учителей. В Писании сказано: «Мудрость лучше силы, и однако же мудрость бедняка пренебрегается и слов его не слушают».
По личику Марьи, смазливому и озленному, отчего оно казалось мелким, читалось, что за словом в карман она бы не полезла, не будь здесь взрослых, особенно Чары, настороженной, как капкан.
— Да пребудет с нами Иисус наш, брат мой, — не удержалась Марья от ерничества. — Я провожу вас, — и первой выскочила из дома, опережая наставления Чары.
Портнов повел всех не к калитке, а к забору. Он шел впереди, за ним — Судских, Триф, замыкали шествие двое оперативников в камуфляже и Назаров. Поодаль, будто нехотя, пробиралась Марья.
— Боже мой, Боже мой! — хватался за голову Триф, поспешая за Судских. — Объясните, что происходит?
— Пока ничего, — отвечал Судских, — но по вашу головушку сюда прибыло несколько милицейских машин, да едут два грузовика с юнцами, непонятно кем ведомые. Я побаиваюсь провокаций.
— A-а, это вы не знаете, а меня Марья просветила: это «юные христиане», защитники веры, — торопился Триф.
— Потом разберемся, — не вдавался в подробности Судских.
Об этих молодежных формированиях он знал и до поры до времени не придавал им серьезного внимания. Отнюдь не в церковных кругах родилась идея их создания, но ее подняли на щит сразу многие и демократы, и националы, чтобы, дескать, отвлечь молодежь от наркомании, хулиганства. Их поддержали коммунисты, нашлись средства на воскресные школы и летние лагеря. Первые тревожные сигналы стали поступать недавно: молодежь учат обращаться с оружием, отряды «юных христиан» принимают участие в облавах на бомжей вместе с «милицией нравов».
— Веселей, веселей, — поторапливал Трифа Судских.
— В пору веселье, — с придыханием отвечал Триф. Путь по глубокому снегу давался ему с трудом.
— Идет! — оповестил всех Зверев, и все сразу разом услышали стрекот вертолета.
Они выбрались на картофельное поле, туда же снижался вертолет. И тут, обернувшись, Судских приметил Марью.
— А ты куда? Марш назад!
— Что вы, что вы! — замахала она руками. — Чешите себе по холодку! — И побежала прочь, но не к дому, а наискосок, к трассе, где у обочины стояли две «раковые шейки» и красная «Нива», толпились люди в защитной милицейской одежде. Но самое неприятное — два крытых армейских грузовика только что подъехали, перегородив трассу, из кузовов сыпались горохом горланящие что-то подростки.
— Веселей! —
Он подтолкнул к открытому вертолетному люку Трифа, помог ему забраться внутрь, влез сам. Вертолет тут же стал набирать высоту, оставив под собой оперативников, Портнова, Назарова, бегущих к ним людей в милицейской одежде, вперемешку с подростками, среди них скакала Марья.
— Улетели, гады, ушли, сволочи! — кричала она. — Дайте мне автомат! — почти визжала она.
Кто-то в защитной форме сунул ей автомат под руку:
— Палить-то умеешь?
— А то! — резко передернула затвор Марья.
— Пали по этим, — подсказали Марье из-за спины.
— Стоять! — крикнул в сторону набегающей толпы Зверев. — Я майор УСИ Зверев!
— Мент поганый! — взвилась Марья. — Получай!..
Резкий треск прошил воздух, пули натолкнулись на преграду, оставшиеся на картофельном поле попадали в снег.
— Остановите эту сучку! — орал со снега Назаров. — А то не ручаюсь за себя, всех перемолочу!
— Что ж ты наделала, девонька? — отобрал у Марьи автомат подскочивший милицейский майор.
— Как что? — еще не остыла от горячки Марья. — Началось! Мне выдали оружие, я в отступников стреляла!
— Кто приказал? — обвел хмурым взглядом толпу майор. Он где-то потерял головной убор и прятал то одно, то другое ухо в воротник шинели.
— Мы христово воинство, ты нам не приказчик! — крикнул кто-то из подростков по-петушиному. Загомонили остальные.
— А ну заткнись, сопляки! — осадил всех подошедший от трассы коренастый мужчина в шлеме и камуфляже спецназа. — Жопу намять? — И выписал крикуну крепкого пинка. — С вами, желторотые, позже. Кто дал девчонке оружие?
В молчании слышен был только хруст наста: к лежащим на снегу спешили спецназовцы.
— Оружие к осмотру! — приказал коренастый.
— А кто вы такой? — спросил милицейский майор.
— Полковник УСИ Бехтеренко! Достаточно полномочий, сукин ты сын?
— По машинам! — фальцетом крикнул кто-то из толпы.
— Стоять! — передернул затвор полковник. — Больше повторять не буду: оружие к осмотру!
— Она вырвала у меня автомат! — протиснулся сквозь толпу милицейский сержант, судя по лычкам на защитной куртке.
— Чей это? — насупился полковник.
— Мой… Наш, — сдавленно ответил милицейский майор.
— Каплев, Запашной, взять мерзавца!
— Не имеете права! — встрепенулся майор. — Я вам не подчиняюсь!
— А я тебя спрашивать не буду, понял? А если бы не пацаны здесь, у нас с тобой другой бы разговор получился, понял?
— Вам придется отвечать за вмешательство в действия милиции по пресечению беспорядка, — не испугался угроз майор.
— Тебе, майор, погоны явно не по размеру, если беспорядок порядком называешь. Я тебя лично в порошок сотру, — прохрипел полковник. Старая вражда выплеснулась наружу.