На зоне
Шрифт:
– И все же уходи, Влад...
Он уже умирал, Варяг видел, как жизнь покидает его.
– Не удалось... не удалось... – в последний раз прошептал Пузырь, и голова его завалилась набок.
Варяг встал. Подойдя к двери, он некоторое время стоял, прислушиваясь. Тишина. Посмотрел в глазок, заранее зная, что ничего там не увидит. Потом тихонько приоткрыл дверь и, не успев сделать и одного шага, получил мощнейший удар в переносицу.
Трое омоновцев, которым было дано задание подстраховать тех, что лежали теперь мертвые в квартире, набросились на
ГЛАВА 26
Варяга привезли в серый пятиэтажный дом без вывески у входа. За тяжелой дверью парадного стояли двое милиционеров-охранников. Лейтенанты, как успел заметить Варяг. Взявшие его омоновцы показали одному из них какую-то бумажку, охранник молча кивнул и отошел в сторону. Лейтенантские погоны «вахтеров» говорили о многом. Видимо, доставили Варяга на спецявку городского УВД, и предстояла ему сейчас встреча не меньше чем с генералом.
В сопровождении трех омоновцев Варяг поднялся лифтом на четвертый этаж. Его повели по длинному, тускло освещенному коридору. Пройдя шагов двадцать, остановили у двери, обитой черным дерматином. Открыли дверь и, ни слова не говоря, втолкнули внутрь.
Он оказался в большом просторном кабинете. Единственное окно было занавешено тяжелой белой шторой. У окна стоял массивный письменный стол красного дерева. На обитой зеленым сукном столешнице высилась древняя лампа под круглым стеклянным абажуром – такие лампы он видел в фильмах про Ленина в Октябре. Со стены на вошедшего бросил суровый взгляд худой мужчина с бородой узким клином. Ошибся, подумал Варяг, раз Феликс Эдмундыч висит, значит, фээсбэшная хаза. Только оглядевшись по сторонам, он обратил внимание на присутствующих. В кабинете их было двое – оба в генеральской форме. Физиономия одного из генералов показалась Варягу знакомой.
– Ну, с приездом, господин Игнатов! – улыбаясь, обратился к нему генерал со знакомым лицом. – Как самочувствие?
– Спасибо, вашими молитвами, – ответил в тон ему Варяг.
– Артамонов, Кирилл Владимирович, – неожиданно представился генерал. – Мы ведь давно с тобой встречались, видно, не признал.
Варяг ничего не ответил, неопределенно покачав головой, поморщился: прижатые к спине запястья в наручниках стали болеть, все тело ныло, в голове не проходил шум от удара. Заметив это, генерал кивнул омоновцам:
– Снимите.
Один из сопровождающих сразу же подошел к Варягу и освободил того от наручников. Владислав с облегчением стал потирать затекшие руки, молча разглядывая собеседников.
– А это генерал Калистратов, – продолжал Артамонов. – С ним ты вряд ли встречался. Пойдем-ка прогуляемся на свежем воздухе. А то тут что-то душновато.
Артамонов подошел к окну и откинул штору. За шторой оказался выход на лоджию. Генерал открыл дверь и вышел наружу. Он оглянулся на Варяга и мотнул головой, приглашая его последовать за собой. Варяг двинулся к двери.
– Можно и прогуляться, – осторожно сказал он. – Как же
– А ты, Варяг, остряк, – генерал Артамонов добродушно растянул пухлые губы в улыбке.
– Посиди да побегай с мое – и ты остряком сделаешься, – сощурился Владислав, а потом, показав глазами на оставшихся в кабинете трех омоновцев, сжимающих в руках короткоствольные автоматы, доверительно поинтересовался: – Может, в комнате поговорим, а то ведь скажут потом... за попытку побега. Мне ведь такой расклад известен.
Артамонов перешагнул через порог и, пропустив за собой генерала Калистратова, плотно закрыл дверь.
– Зона тебя сделала еще и очень недоверчивым. А может, ты всегда был такой, Варяг?
– Как же мне быть доверчивым, если половину жизни пришлось общаться с такими, как вы?
– Вижу, мы тебе здорово характер испортили, – встрял в разговор Калистратов. Ему определенно нравился новый подопечный. Если все байки, что о нем рассказывают, правдивы хотя бы на четверть, то он и впрямь личность незаурядная. – А это правда, что ты знаешь несколько языков?
– Выбирай любой, на каком хотел бы услышать, как я тебя посылаю.
Стоящий рядом генерал Артамонов расхохотался. Если бы не знать, что среди генералов безопасности находится вор в законе, то можно было бы предположить, что собрались старинные приятели поболтать о пустяках.
– Верю. Но крепче русского все равно никак не скажешь.
На дворе было свежо. Они стояли на лоджии, напоминавшей своего рода каменную палубу под крышей, тянувшуюся вдоль всего здания. Внизу, под этой палубой, Варяг увидел типичный внутренний двор тюрьмы: асфальтированный плац с клумбой посередине и четырех охранников с автоматами по углам.
– Ну что, пройдемся? Здесь нам никто не помешает...
И тут Варягу в голову пришла шальная мысль: «Уж не «жучков» ли генерал боится? Что-то он не пожелал беседовать в кабинете. А если так, то, видно, разговор предстоит особенный, нестандартный».
Генерал Калистратов подошел к перилам и глянул вниз. Потом обернулся к Варягу.
– А что, Владислав, в Америке-то, пожалуй, тебе было неплохо. Я слышал, у тебя там крупное дело. Большие деньги. Живешь, говорят, в роскошном особняке в Калифорнии.
Варяг выжидательно молчал. Он все еще не понимал, что хотят от него золотопогонники.
– В общем, не буду тянуть кота за хвост, Варяг. Ты мужик крепкий, ушлый, тебя все равно не объегоришь. Говорю прямо: мы хотим заключить с тобой сделку. Деловое соглашение, если угодно. Считай, что это бизнес. – Генерал Калистратов внимательно посмотрел ему в глаза. – Суть дела в следующем: тебе гарантируется жизнь. – Он сделал многозначительную паузу. – И даже свобода. Да-да, свобода. Для тебя все останется по-прежнему, так, как оно и было все эти последние годы. Ты ведь смотрящий по России. Им и останешься...