На живца

Паркер Б Р

Она снова повернулась ко мне. Ее глаза блестели, но лицо было спокойным, и она заявила:

– Ты - может быть, но не я. Я намерена поступить как известная и моя любимая героиня мисс Китти, а посему давай смеяться и болтать все оставшееся до самолета время.
– Она положила ладонь на мою руку, пристально посмотрела на меня и, наклонившись вперед, произнесла: - Будь осторожен, Мэт.

– Человек должен делать то, что ему положено, Китти, - заявил я. Поэтому давай выпьем пива.

Все остальное время за ужином мы весело болтали. Дорога в аэропорт была не менее оживленной. Сюзан подбросила меня

к международному аэровокзалу. Я вышел из машины, открыл багажник, вынул багаж, бросил вместо него кольт и захлопнул крышку. Потом заглянул в окошко машины.

– Я не пойду с тобой, - объявила Сюзан.
– Сидеть и ждать в аэропорту так утомительно. Пошли мне открытку. Буду встречать тебя на этом же месте, когда ты вернешься.

Я поцеловал ее на прощанье и потащил багаж в здание.

Как и обещали, билет ждал меня у стойки "Пан-Ам". Я забрал его, прошел проверку на таможне и направился в зал ожидания. Ночь медленно опускалась на международный аэропорт. Я зарегистрировал страховочный талон, нашел свободное место поближе к выходу и достал книгу. На сей раз я прорабатывал научный трактат "Возрождение через принуждение" - работа некоего парня по имени Ричард Слоткин. Один из приятелей Сюзан дал мне его прочесть, потому что хотел узнать, как он выразился, "непредвзятое мнение сведущего человека". Он преподавал английский в Тафтсе, так что его, пожалуй, можно извинить за такие пассажи.

Книга мне нравилась, но я не мог сосредоточиться. Сидеть ночью в аэропорту - крайне неуютно. А полет без компании в чужую страну в почти пустом самолете только усиливает это чувство. Мне даже захотелось вернуться и позвать Сюзан, попросить ее побыть со мной. Становясь старше, я начинаю тяготиться одиночеством. Возможно, причина в Сюзан. Или и то, и другое. Еще десять лет назад я бы счел происходящее веселым приключением. Теперь же мне хотелось спрятаться.

В восемь тридцать мы заняли места в самолете. В восемь пятьдесят самолет взлетел. В девять пятнадцать стюардесса предложила мне первую баночку пива и пакетик соленого миндаля. Мое настроение улучшилось. Может, завтра я поужинаю у Симпсона, а обедать отправлюсь в какой-нибудь уютный индийский ресторанчик. К десяти часам я выпил три пива и съел почти полфунта миндаля.

Пассажиров было немного, и стюардесса была ко мне внимательна. Наверное, ее сразил мой элегантный белый костюм. Пусть даже сильно мятый.

Я читал книжку, не обращая внимания на демонстрирующийся фильм, слушал старые, но милые песенки через наушники, выпил еще несколько банок пива, и мое настроение неуклонно поднималось. После полуночи я растянулся на сиденьях и задремал. Когда проснулся, стюардесса уже разносила кофе с булочками, а солнце ярко било в иллюминаторы.

Мы приземлились в аэропорту Хитроу близ Лондона в десять пятьдесят пять по лондонскому времени. На негнущихся ногах я вышел из самолета, тело мое одеревенело от лежания на сиденьях. Кофе с булочками отчаянно ссорились с пивом и соленым миндалем.

В довершение всего, таблички аэропорта Хитроу усложнили эту мешанину и удлинили мое передвижение по нему. Я проследовал согласно стрелкам и сел на автобус-челнок "А". Несколько дополнительных указателей привели меня в конец очереди к окошечку паспортного контроля. Служащий взял мой паспорт, улыбнулся и сказал:

–

Доброе утро, мистер Спенсер. Пройдите, пожалуйста, в бюро безопасности, вон туда.

– Вам уже сообщили? Меня собираются арестовать за неумеренное потребление пива на международных авиалиниях?

Служащий улыбнулся и еще раз кивнул в сторону бюро безопасности:

– Туда, сэр, туда. Прошу вас.

Я забрал у него паспорт и направился к двери службы безопасности. Внутри находились офицеры в полной форме и высокий худой мужчина с крупными зубами. Он курил сигарету. На нем - темно-зеленая рубашка с коричневым галстуком.

– Меня зовут Спенсер, - сообщил я.
– Служащий паспортного контроля послал меня сюда.

Высокий худощавый парень подал голос:

– Добро пожаловать в Англию, мистер Спенсер. Я - Пол Флендерс.

Мы обменялись рукопожатием.

– Вы прошли таможенный досмотр?

Я кивнул.

– Позвольте мне. Я позабочусь о вашем багаже.

Он отдал документы офицеру безопасности и, взяв меня за локоть, подтолкнул к выходу из помещения. Мы вышли в другую дверь, не в ту, через которую я попал сюда, и я догадался, что мы миновали таможенную зону. Флендерс запустил руку в карман твидового пиджака и вытащил конверт, на котором было написано мое имя.

– Вот, - произнес он.
– Мне удалось утрясти этот вопрос с властями сегодня утром.

Я вскрыл конверт. Это было разрешение на ношение оружия.

– Неплохо, - сказал я.

Мы покинули здание аэровокзала, пользуясь одним из переходов, который соединял службы первого этажа Хитроу. Я увидел черное лондонское такси и носильщика, который загружал мои вещи в машину под пристальным взглядом службы безопасности.

– Неплохо, - еще раз повторил я.

Флендерс улыбнулся.

– Ерунда. Имя мистера Диксона имеет здесь значительный вес, как, впрочем, и в других частях света.
– Он жестом пригласил меня в машину. Водитель занял свое место, пробурчав что-то, неразборчивое, и мы тронулись.

Флендерс бросил шоферу:

– Отель "Брутон", если не возражаете.
– Затем откинулся на сиденье и закурил сигарету. Пальцы у него были длинные и костлявые, с пятнами никотина.
– Мы сняли вам номер в "Брутоне", - пояснил он мне.
– Это первоклассный отель и расположен удачно. Надеюсь, вам понравится.

– Когда я занимался последним делом, - бросил я в ответ, - то две ночи провел во взятом напрокат автомобиле. Могу сразу сказать, что "Брутон" гораздо лучше.

– Ну и отлично, - обрадовался он.

– Вы знаете причину моего приезда?
– спросил я.

– Знаю.

– Что вы можете рассказать?

– Боюсь, немного. Может быть, после гостиницы мы пообедаем и поговорим обо всем. Мне думается, вы захотите освежиться и отдать костюм в чистку.

– Да, знаете ли, помялся в самолете.

– Ну конечно.

Глава 5

Отель "Брутон" расположился близ Беркли-сквер и выглядел весьма шикарно. Флендерс расплатился с шофером, передал вещи портье, и вместе мы направились к стойке. Такое впечатление, что он не очень-то полагался на меня: наверное, считал наемным головорезом из провинции, который и двух слов связать не сможет. Надо бы проверить, не вляпался ли я в коровью лепешку.