На живца

Паркер Б Р

Пауль съездил мне еще раз, только теперь слева, сделав синяки симметричными.

– Не смей говорить с ней в таком тоне, - добавил он при этом.

Кэти поднялась и вышла из комнаты. Пауль проследовал за ней. Ганс и Фриц направили на меня свои пушки. В двери за моей спиной повернулся ключ, и вошел носатый.

– Никого, - сказал он. Следом за ним влетел Хоук, держа в зубах два запасных заряда и стреляя из-за спины носатого из своего обреза. Я успел заметить, как у Фрица оторвало полголовы, после чего нырнул за мягкое кресло. Ганс выстрелил

в Хоука и попал носатому прямо между глаз. Хоук выпустил заряд из второго ствола в Ганса сразу после того, как свалился носатый. Ганс сложился пополам и умер. Хоук переломил обрез. Стреляные гильзы выскочили из обоих стволов. Хоук перезарядил оба ствола теми патронами, что держал во рту - защелки встали на место еще до того, как пустые гильзы коснулись пола.

Я вскочил на ноги.

– Туда!
– крикнул я ему, указывая на дверь, за которой скрылись Кэти и Пауль. Хоук подскочил к ней первым, пока я вытаскивал револьвер из-за пояса носатого.

– Дверь закрыта, - бросил Хоук.

Я выбил ее ударом ноги, и мы с Хоуком стали пробираться вперед, низко пригнувшись и держа оружие наготове. Мы оказались в спальне с ванной, раздвижные двери которой вели во двор. Двери были распахнуты. Пауль и Кэти испарились.

– Черт подери, - в сердцах бросил Хоук.

– Давай-ка уносить ноги, - предложил я.

Что мы и сделали.

Глава 16

На следующий день мы просматривали датские газеты. На первой полосе фотография с места события: квартира Кэти. На второй - фотография, снятая в момент вывоза тел на каталках. Но ни я, ни Хоук по-датски не читали, так что почерпнуть информации нам не удалось. На всякий случай я вырезал статью из газеты: вдруг найдется переводчик. Ганс и Фриц здорово напоминали двоих из моей коллекции. Мы с Хоуком внимательно рассмотрели их фотороботы и признали идентичность.

– Дела у тебя катятся как по маслу, - констатировал сей факт Хоук. Итого, шесть.

– Ты не терял времени, когда прорвался в комнату.

– Ну не кричать же мне: "Стой! Стрелять буду!" и прочую ерунду.

– Ты что, шел следом за носатым?

– Вроде того. Засек его, когда он вышел проверить, все ли в порядке. Потом проскользнул в подъезд и спрятался в темноте под лестницей. Ты ведь знаешь, в темноте нас трудно приметить - как черную кошку.

– Пока ты не начнешь скалить зубы, - напомнил ему я.

– А если еще и глаза закрыть, то вообще...

Мы завтракали в отеле. Выпечка и бутерброды с сыром на скорую руку.

– Ну и, - продолжал Хоук, - когда он направился обратно, я прилип к его спине.

Хоук отхлебнул кофе.

– А кто этот тип, который улизнул с Кэти?
– поинтересовался он.

– Зовут Пауль, коротышка, но здоров как бык. Покрепче всех остальных, с кем мы уже имели дело. Настоящий революционер. Только не разобрался в направлении.

– Палестинец?

– Не думаю, - размышлял я.
– Крайне правый. Хочет спасти Африку от коммунистов и негров.

– Южноафриканец? Из Родезии?

– Мне так не

показалось. Идеи идеями, но он говорит с испанским акцентом. Или с португальским.

– Тогда Ангола, - заключил Хоук.

Я покачал головой:

– Не знаю. Он заявил, что выступает против коммунистов и цветных. Кажется, его с этого пути уже не свернуть.

Хоук ухмыльнулся:

– Он взвалил на себя непосильный труд. Насколько я знаю, в Африке встречаются чернокожие. Ему придется кишки порвать ради священного дела освобождения.

– Он, может, чокнутый, но не дурак. Опасен, как чума.

Лицо Хоука приняло довольное и горделивое выражение. Он снова улыбнулся.

– Мы тоже опасны.

– Верно, - подтвердил я.

– Каковы наши дальнейшие планы?
– поинтересовался Хоук.

– Не знаю. Надо подумать.

– Хорошо. А пока ты думаешь, может, прошвырнемся в Тиволи, побродим там. Я слышу про Тиволи всю свою жизнь. Хочу посмотреть собственными глазами.

– Идем, - согласился я.
– Мне тоже интересно.

Я заплатил по счету, и мы вышли на улицу.

Тиволи был прекрасен. Масса зелени и совсем мало современных материалов. Мы пообедали на террасе одного из ресторанов. Взрослым тут особенно делать нечего, только глазеть на детей и многочисленных мамаш, неторопливо прогуливающихся по чудесным дорожкам мимо привлекательных домов. Было приятно ощущать себя частью этого пейзажа, чувствовать единство с городской средой, продуманной и спланированной так, чтобы приносить радость людям. Еда сама по себе оказалась довольно простой.

– Да. Это не Кони-Айленд, - отметил Хоук.

– Точно. И не ресторан "Фор-Сизонс", - добавил я. В этот момент я был занят пережевыванием куска жесткой телятины, отчего испытывал раздражение.

– Ну как? Надумал что-нибудь?
– спросил Хоук.

Я мотнул головой, весьма поглощенный телятиной.

– Надо было заказать рыбу, - заметил Хоук.

– Ненавижу рыбу, - сказал я.
– В море-то мы вошли, да вот весла забыли, как говорим мы, датчане. Голову даю на отсечение, Кэти в эту квартиру не вернется. Мы упустили и ее, и Пауля.
– Я вытащил из кармана записную книжку.
– Все, что у меня осталось, это два адреса, которые я списал с ее паспортов, один в Амстердаме, другой в Монреале. Плюс один адрес в Амстердаме, который значился на конверте полученного ею письма. Голландские адреса совпадают.

– Похоже, мы держим путь в Амстердам?
– предположил Хоук. Он приложился к бокалу шампанского и проводил взглядом молодую блондинку в обтягивающих шортах и майке.
– Жаль, - вздохнул Хоук.
– Копенгаген очень привлекательный городишко.

– Амстердам не хуже, - заверил я.
– Тебе понравится.

Хоук согласно кивнул головой. Пошарив в бумажнике, я вытащил несколько английских фунтов и протянул их Хоуку:

– Неплохо бы тебе приодеться. Пока ты ходишь по магазинам, я займусь билетами. Деньги сможешь поменять на вокзале. Это здесь недалеко.