На взводе. Битва за Uber
Шрифт:
От них требовалось «зажигать на полную», как выразился кто-то. И они зажигали.
«X на x» прекрасно отражает определенный момент в истории Кремниевой долины. После краха доткомов[10] в начале 2000-х мир захлестнула волна инновационных мобильных устройств. С появлением в 2007-м айфона компьютер попал в каждый карман. Здесь, в Лас-Вегасе, сотрудники Uber праздновали рождение созданного лично ими приложения для смартфона, позволявшего вызвать такси одним нажатием кнопки. Их труд принес им абсурдно невообразимое богатство. Особняки стоимостью в миллионы долларов, поездки к виноградникам долины Напа, недвижимость на берегу озера Тахо – все это стало доступно практически за
Какая поразительная удача – работать в такое время и в таком месте, где богатства падают в руки тем, кому нет еще и тридцати, благодаря всего лишь приложениям для смартфона. Они уже представляли, как заберут у Uber свои миллионы и создадут собственного единорога: уже достигнутый успех дал понять, что в ближайшие годы их ждет успех еще больший.
Но за каждым рассказом в журнале WIRED о гениальном пареньке, разбогатевшем на приложении для смартфона, тянулся грязный след. Многие приложения следующего поколения обслуживали потребности и причуды белых, успешных, молодых – от двадцати до тридцати – мужчин, работающих в Кремниевой долине. Куда меньше внимания пресса уделяла проблеме женоненавистничества, зревшей внутри технологичных компаний, и либертарианским взглядам, позволявшим такое поведение. Грань, разделяющая наиболее талантливых технарей и тех, кто приносит им кофе, с каждым днем становилась все заметнее. Работники с фиксированным доходом покидали Сан-Франциско из-за быстро растущей платы за жилье, а хозяева освободившихся апартаментов тут же сдавали их новым, более богатым жильцам. Гиг-экономика, набиравшая обороты благодаря таким компаниям, как Uber, Instacart, TaskRabbit и DoorDash, создала новый класс сотрудников – синеворотничковых технорабочих.
Подъем Facebook, Google, Instagram и Snapchat подтолкнул венчурных капиталистов на поиски следующего Марка Цукерберга, Ларри Пейджа или Эвана Шпигеля – нового таланта, который, говоря словами Стива Джобса, смог бы «оставить след во Вселенной». По мере того как внешние инвесторы – хедж-фонды[11] и частные акционерные компании, суверенные фонды благосостояния и голливудские знаменитости – направляли в Долину все больше денег, баланс сил постепенно сместился от тех, кто контролировал финансовые ресурсы, к учредителям, тем, кто вкладывал в дело блестящие идеи и готовность реализовать их. Поскольку легких денег стало больше, учредители получили возможность добиваться для себя более благоприятных условий, вырывая контроль над компаниями у финансистов, требовавших усердия, планов прибыли и надзора.
Этот сдвиг в финансировании американских технологичных бизнесов меняет и отношения между основателями наиболее успешных стартапов и их спонсорами: первые ждут от вторых «культ основателя» – оды предвидению основателя и беспрекословную преданность генеральному директору компании, только лишь потому, что он – генеральный директор. В компаниях приветствуются двенадцатичасовой рабочий день и полный отказ от общественной жизни – эти маркеры «культуры хасла» воплощают в себе tech bro основатели. (Конечно, эти бро-трудоголики и отрывались по полной на таких мероприятиях, как «X на x».) Даже если основатели нарушали инструкции и законы, с ними обращались как с платоновскими правителями-философами. Многие верили, что основатели преобразуют мир, делая его более разумным, более логичным, меритократичным, эффективным и прекрасным, продвигая новую, значительно улучшенную версию и проводя апгрейд самой жизни.
То была вершина техноутопизма. И, хотя Каланик не знал этого тогда и узнал лишь по прошествии нескольких лет, траектория развития компании почти совпадала с траекторией развития техноиндустрии в более широком смысле. И компания, и отрасль в целом развивались быстрее, чем кто-либо мог предвидеть. Но ровно в тот момент, когда страна засомневалась в достоинствах алгоритмов Facebook, потребители достигли пределов того, на что они готовы смотреть через розовые очки. Вскоре
То же самое случилось с Uber и Трэвисом Калаником.
Еще одно событие работники компании вспоминали долгое время после отъезда из пустыни.
Проведя день с пивом в кабинках у бассейнов, Uberettos проверили свои приложения и обнаружили следующий пункт назначения: Планета Голливуд. Поднявшись на эскалаторе, они прошли под мерцающими розовыми и красными огнями в просторный Axis Theater. Зал на семь тысяч зрителей был оформлен золотым и пурпурным бархатом.
Сотрудники, давно работавшие в компании, привыкли к богатству и роскоши корпоративных ретритов. Но здесь было кое-что другое. «Х на х» был для Каланика чем-то особенным; он хотел показать всем и каждому, как далеко зашел Uber и что это значит для него.
Свет померк, и на сцену выкатили большую меловую доску из зеленого сланца в деревянной раме, как будто украденную из школьной лаборатории. Следом на сцену вышел Каланик в ослепительно-белом халате и темных очках в толстой оправе.
Почти на три часа он превратился в «Профессора Каланика», объясняющего своим сотрудникам, каким ему видится будущее компании. В своем выступлении он представил то, что назвал «философией работы», результат сотен часов размышлений и дискуссий9.
Вся презентация родилась непосредственно из одержимости Каланика Amazon, онлайновым ретейлером, возглавляемым Джеффом Безосом, основателем и идолом каждого молодого предпринимателя. Дорога к успеху, которой прошел Безос, была дорогой мечты для Каланика. Небольшой книжный интернет-магазин вырос в многомиллионного гиганта розничной торговли, довольствуясь минимальной прибылью, предпочитая долгосрочный рост краткосрочным прибылям и безжалостно подрезая конкурентов игрой на ценах. Каланика восхищало умение Безоса реинвестировать прибыли в будущие возможности, чтобы всегда оставаться на шаг впереди конкурентов.
В большей степени, чем какая-либо другая компания, Amazon воплощал в себе тот тип бизнеса, привести к которому хотел свое детище Каланик. В его представлении, перемещение людей из одного места в другое было лишь началом использования потенциала Uber – со временем Uber совместит водителей с посылками, продуктами и розничными товарами и решит множество других логистических проблем. Каланик уже представлял, как однажды бросит прямой вызов Безосу, изменив способ передвижения людей и товаров в крупных городских центрах. Uber хотел стать своеобразным Amazon для XXI века. Каланик тщательно изучил методы работы Безоса и его компании, вплоть до четырнадцати основных принципов лидерства, размещенных на сайте Amazon10.
1. Клиент превыше всего.
2. Владей.
3. Изобретай и упрощай.
4. Будь прав.
5. Учись и будь любопытным.
6. Нанимай и развивай лучших.
7. Требуй высочайших стандартов.
8. Мысли масштабно.
9. Действуй.
10. Будь бережливым.
11. Завоевывай доверие.
12. Иди вглубь.
13. Будь твердым; не соглашайся и держи слово.
14. Давай результат.
Вдохновленный идеями Безоса и построенной им компании, принципами руководства, сформировавшими культуру Amazon, Каланик приготовил сюрприз для своих сотрудников.
«Хочу представить вам ценности Uber, – сказал он, указывая на стоящую на сцене доску. Вспыхнул свет. Четырнадцать белых, нарисованных мелом стрелок указывали на короткие изречения или мысли, выпрыгнувшие прямиком из головы CEO. Пока зрители всматривались в написанное, Каланик зачитал пункты вслух:
Всегда гони вперед.
Будь хозяином, не съемщиком.
Рискуй по-крупному.
Чествуй города.
Клиент прежде всего.
Наизнанку.
Пусть строитель строит.
Твори чудо.