На взлёте

Семенов Александр Федорович

Военно-воздушные силы республики состояли из отдельных эскадрилий бомбардировочных, истребительных и штурмовых. В каждой эскадрилье по двенадцать - пятнадцать летчиков. На вооружении состояли главным образом советские самолеты; истребители И-16 (испанцы называли их "моска", что в переводе на русский означает "мушка"), И-15 ("чатос" - "курносые"), бомбардировщики СБ и штурмовики Три-С, Р-Зет.

Нашу группу направили в эскадрилью А, И. Гусева (ныне генерал-майор авиации, Герой Советского Союза). О Гусеве уже тогда шла слава как о решительном и опытном командире, смелом и инициативном летчике. Рослый, энергичный,

веселый, он как-то сразу завоевывал симпатии всех, кому доводилось с ним встречаться.

Под стать командиру были и подчиненные ему летчики. В воздушных боях отлично зарекомендовали себя Иван Панфилов, Платон Смоляков, Виктор Скляров, Георгий Шубин, Евгений Соборков, Иван Соколов.

Меня назначили в звено И. А. Панфилова вместо вышедшего из строя Виктора Годунова (ныне генерал-майор авиации). В воздушном бою он был тяжело ранен в руку, но сумел дотянуть до аэродрома и благополучно произвести посадку. Врач Л. Г. Радгауз, оказавший первую помощь Годунову, не мог скрыть своего восхищения мужеством летчика. А уж он-то разбирался, в человеческих возможностях и знал толк в нашей нелегкой профессии. Это был советник главного врача ВВС республики, опытный, широко эрудированный медик и очень хороший товарищ. По долгу службы Л. Г. Радгауз заботился о нашем здоровье, а по долгу дружбы подсказывал, кому какой к лицу костюм или галстук, учил нас, как лучше вести себя в обществе. Впоследствии он возглавил отечественную медицинскую службу ВВС, стал генералом.

И вот мой первый боевой вылет. На задание шла вся эскадрилья. Я выполнял роль ведомого у командира звена Панфилова.

Едва мы оказались над вражеской территорией, как появилась группа итальянских "фиатов". Панфилов махнул мне рукой: смотри, мол, в оба, не отрывайся от ведущего. С этого момента и до посадки я все свое внимание сосредоточил на том, чтобы не потерять из виду командирскую машину. На остальное не хватало ни сил, ни времени.

После посадки Панфилов спросил:

– Ну, какое впечатление о бое?

– Не знаю, - сконфузился я.
– Кроме хвоста вашего самолета, ничего не видел.

– Не расстраивайся. Сначала всегда так, - успокоил меня командир звена. Но в последующем смотри не только за ведущим, а и за всем происходящим вокруг, особенно же - за противником.

Во втором бою я почувствовал себя несколько увереннее. Однако, увлекшись атакой немецкого бомбардировщика, потерял свою группу, заблудился и не знал, что дальше делать. Спасибо товарищам: нашли меня и привели на аэродром. Разумеется, я ожидал разгона от командира эскадрильи. Но Гусев спокойно разобрал мои ошибки и в заключение сказал:

– Запомните для начала четыре "нельзя". Нельзя отрываться в бою от группы. Нельзя стрелять с большой дистанции. Нельзя быть слепым. Нельзя действовать поспешно. Остальное подскажет опыт...

На всю жизнь осталось в моей памяти это наставление командира эскадрильи. Очень уж выразительно сформулировал он непременные условия победы в воздушном бою. Вылетая на любое боевое задание, я всегда старался строго соблюсти четыре "нельзя", и со временем это дало мне возможность приобрести многие другие качества, необходимые летчику-истребителю во фронтовой обстановке. Испанский опыт немало помог в дальнейшей моей боевой работе на Карельском перешейке, а затем и на фронтах Великой Отечественной войны.

Большой популярностью пользовались в республиканской Испании и такие командиры истребительных эскадрилий, как Б. А. Смирнов, А. С. Осипенко, тоже удостоенные звания Героя Советского

Союза. В их подчинении состояли в основном испанские летчики, каждый из которых воевал с изумительной храбростью и не останавливался ни перед чем во имя достижения победы над врагом. Они были добрыми нашими друзьями и вообще добрыми, веселыми парнями, но моментально свирепели, как только кто-либо произносил слово "фашист" или "мятежник". Встретившись с противником в воздухе, летчики-республиканцы дрались обычно до полного израсходования боеприпасов и горючего. И если некоторым из них недоставало еще подлинного мастерства, то это компенсировалось самоотверженностью, неиссякаемой боевой инициативой. Нас они рассматривали как старших братьев, старательно перенимали наш опыт, охотно выполняли любые наши просьбы. Однако мы никогда не злоупотребляли этим, всегда щадили их самолюбие, уважали их обычаи.

Отправляясь на задание, почти все испанские летчики неизменно брали с собой различные талисманы. Довольно часто мне приходилось видеть, как некоторые из них сажают в карман белую морскую свинку. Нам это казалось смешным, но мы воздерживались от шуток. Самыми же, пожалуй, лучшими талисманами испанцы считали шлемофоны и летные перчатки, которые мы дарили им.

Советские летчики-добровольцы свято выполняли свой интернациональный долг. За мужество, проявленное в боях, помимо лиц, уже названных мною, высокого звания Героя Советского Союза удостоились П. В. Рычагов, Я. В. Смушкевич, С. П. Денисов, П. Ф. Шевцов, С. И. Грицевец, А. К. Серов, С. А. Черных, А.. С. Сенаторов, И. А. Лакеев, Н. С. Герасимов, И. И. Копец. А другими правительственными наградами были отмечены буквально все.

Вместе с тем мы приобрели в Испании новый ценный опыт, и Советское правительство позаботилось, чтобы каждый возвратившийся оттуда сполна реализовал бы его в наших Вооруженных Силах. Многие участники испанской войны получили назначение на высокие руководящие посты. Например, Я. В. Смушкевич стал заместителем начальника ВВС РККА, А. К. Серов - начальником инспекции ВВС, Ф. А. Агальцов - членом Военного совета ВВС. Е. С. Птухин и И. И. Копец возглавили ВВС военных округов, С. П. Денисов и С. А. Черных - авиационные соединения. А. И. Гусев был назначен заместителем командира авиабригады.

В целом такая практика безусловно оправдала себя. Она открывала широкую дорогу перед молодыми, энергичными и способными людьми. Но, к сожалению, случались и промахи. Человека выдвигали на высокую командную должность, а он не умел работать с подчиненными, не обладал элементарными навыками организатора боевой и политической подготовки. Разумеется, в этих случаях результаты были плачевными. Подобное, видимо, ожидало и меня. В Испанию я уехал рядовым летчиком, лейтенантом, а через семь месяцев вернулся на родину капитаном, и мне сразу же предложили командование эскадрильей. У меня хватило благоразумия отказаться от этого. Я попросился на должность заместителя командира эскадрильи. О меньшем тогда не могло быть и речи.

До войны в Испании совсем не было опыта борьбы истребителей с бомбардировщиками в ночных условиях. Не было по очень простой причине: приборное оборудование самолетов того времени не позволяло решать эту сложную задачу. И вдруг невероятный, казалось бы, случай: советский летчик М. Н. Якушин первым в мире сбивает ночью над Мадридом трехмоторный фашистский самолет Ю-52. Причем - без какого-либо наведения с земли. И затем благополучно садится на свой аэродром, который, по существу, не был оборудован огнями ориентации и посадки.