На всех хватит!

Уланов Андрей Андреевич

– Ладно, – вздохнул я. – Раз уж ты молчал столько времени – придержи язык еще немного. Всякое может быть – а я не хочу, чтобы из-за моего длинного языка наши краснокожие приятели загодя узнали о готовящемся сюрпризе.

Уин понимающе кивнул.

– Ты им скажешь или мне самому сделать это? – спросил он, покосившись в сторону хижины.

– Наверное, я. Хотя, – улыбнулся я, – честно предупреждаю, проповедник из меня хреновый.

– Ничего страшного, – спокойно отозвался гном. – Я вообще никогда не умел убеждать людей – из-за

чего мне и пришлось научиться хорошо стрелять! Впрочем, – добавил он, – один совет я тебе дать могу. Начни с принцессы.

– Почему?

– Она тебе поверит. А остальные поверят ей. Гном, разбирающийся в психологи людей и эльфов? Не-ет, скорее я поверю, что он просто угадал!

* * *

– Риск велик, Крис.

Забавно… я и не заметил, когда мы успели перейти на «ты». Ведь с утра я еще был для нее просто «мистер Ханко».

– Рискованно сидеть здесь, ничего не предпринимая, – возразил я.

– За вами все равно будет погоня.

– О погоне позаботится Ойхо, – сказал я. – И потом, краснокожие тоже умеют считать – а восемь оставшихся больше, чем трое ушедших.

– Мне все равно не нравится этот план, – тихо сказала эльфийка. – Но… ты прав, иного выхода у нас нет. Подожди здесь…

Она скользнула в глубь хижины и почти сразу же вернулась назад с небольшим зеленым свертком в руках.

– Возьми… это целительскйй набор, наш, эльфийский…

Развернув сверток, я озадаченно уставился на множество кармашков, охарактеризовать содержимое которых мог одним-единственным образом: пахучая трава!

– Иллика, я же все равно не разберусь в этих лепестках и стебельках, – жалобно сказал я.

– Там ко всему есть ярлычки!

– Угу. С надписями на квенья.

Вам никогда не доводилось видеть пристыженного эльфа? Исключительно забавное зрелище!

Я начал было сворачивать аптечку обратно – и замер, когда изящная ручка положила на сверток пистолет с затейливо обмотанной рукояткой, а рядом – две запасные обоймы.

– Надеюсь, – мягко сказала принцесса, – этот мой дар больше придется тебе по вкусу.

– Иллика… – растерянно начал я – и осекся, почувствовав, как прохладные тонкие пальчики касаются моего запястья.

– Крис…

Даже сейчас, в изодранной о камни куртке, с потускневшими от пыли волосами и дорожками слез на щеках, она была ничуть не менее прекрасной, чем в тот миг, когда я увидел ее впервые. Четыре дня – целую вечность – назад.

– …буду ждать тебя.

И я вдруг с пронзительной ясностью осознал, что Иллика – никакое не преисполненное древней мудрости вечно юное существо. Какие, к чертям, межрасовые различия… люди… эльфы… все это отлетело, словно засохшая грязь, когда я понял, что в мои глаза с надеждой и испугом смотрит влюбленная в меня девчонка.

Бренда Карлсен, ацтековед

Мой друг-аббат однажды – к счастью, не за едой – в очень простых и понятных выражениях поведал, что чувствует

распинаемый на кресте человек: палящие лучи солнца, жажда, а главное – отек легких из-за затрудненности их вентиляции. Аббат очень серьезна исследовал этот вопрос, мечтая таким образом явить миру еще одно свидетельство божественности Христа – ибо обычный человек, по его мнению, никоим образом не мог вести долгих бесед, подобных тем, что вел Спаситель с Иоанном.

Сейчас этот разговор вновь и вновь оживал в моей памяти в мельчайших подробностях. В прохладном полумраке каменной темницы я могла не думать о первых двух пунктах меню, зато смерть от удушья маячила передо мной во всем своем отвратительном обличье – и надеяться оставалось лишь на заступничество Святой Девы… и на крохотный кусочек камня, на котором едва удерживались пятки.

Потом чадящий факел выплюнул последнюю струйку дыма и погас. Я осталась во тьме кромешной, и тишину нарушал лишь стук капель в углу, да мое собственное хриплое дыхание. Затем я перестала слышать и его.

Вечность спустя что-то прохладное осторожно коснулось моего лба. Открыв глаза, я без особого удивления увидела склонившегося надо мной ангела… по крайней мере, до сего дня я искренне полагала, что только ангелы могут быть столь прекрасны. Но откуда у ангела может взяться свежая ссадина под глазом и остроконечные ушки?

– Вы очнулись? – нежнейший голосок вновь воскресил было мысль о райских кущах – но потрескивание факела окончательно перечеркнуло ее. – Вам лучше?

– Кто… вы?

– Вообще-то, – произнес кто-то невидимый за моей головой, – мы сперва намеревались задать этот вопрос вам.

– Охотница на вампиров. Номер лицензии вспоминать?

– Обойдемся без него, – усмехнулся невидимка. – Рискну предположить, что именно ваше ремесло привело вас сюда?

– Ну… в какой-то мере.

– Отличное место для представителя вашей профессии.

– Издеваетесь? – я вывернула шею, стараясь разглядеть говорившего. Человек, лет сорока, в изорванном синем мундире, заботливо разглаживал полуоторванный шеврон на правом плече.

– Сержант иронизирует, – возразили мне из дальнего угла. – Пытаясь таким образом обыграть тот факт, что в этом городе очень много работы для представителя вашей профессии.

– О, благодарю, я успела это заметить, – огрызнулась я. – Как-никак, сижу здесь уже неделю.

Больше всего в происходящем меня удивляло именно то, что эту неделю я ухитрилась пережить. Скажи кто мне прежде, что угодивший в лапы к такому большому количеству вампиров охотник протянет дольше пяти вздохов – рассмеялась бы в лицо. Однако вот – протянула, и даже относительно спокойно. Мелкие шалости вроде недавнего распятия не в счет, в остальном же – почти как в приличной тюрьме. Ну, избили пару раз – зато изнасиловать даже не пытались… впрочем, последнее могло быть из-за недостатка возможностей, а не из-за отсутствия влечения.