На все руки доктор
Шрифт:
Марика с малышкой сидели справа от меня, каким-то чудом я успела перехватить кувшин за горлышко, и только-только сваренный напиток ошпарил мне руку. На платье Виви попало всего несколько капель, а растекающуюся по столу лужу Марика быстро накрыла полотенцем.
В ушах звенело и тарахтело, поэтому я не сразу поняла, что обращаются ко мне.
— Какой ужас!
— Пресветлая Матерь! Олетта!
Не отрывая взгляда от покрасневшей кожи я выдохнула:
— Ничего, не страшно.
И тут малышка Вивиан громко заревела. Крупные
— Ма-ма-а-а-а!
Завтрак был испорчен, но я не жалела, что схватила этот клятый кувшин и не дала ему опрокинуться на мелкую. У взрослого шкура быстро заживет, а вот для ребенка последствия намного хуже. Соседкин сын стянул со стола банку свежесваренного компота, облил себе щеку и грудь. Пришлось полежать в реанимации. Слава богу, обошлось, даже шрамов не осталось.
Ну что за олух додумался поставить кувшин перед любопытной малявкой? Хотя всего не предусмотришь. Этим деткам иногда секунды хватает, чтобы совершить непоправимое.
— Боги, Олетта, это я виновата! Не уследила, — сокрушалась Марика. — Прости, пожалуйста, прости!
— Да ладно уже, мне не больно.
Хотя на самом деле мне было очень, очень больно. Я привыкла терпеть и не создавать проблем окружающим, но здесь суета навелась даже без моего участия. Каждый хотел что-то для меня сделать и чем-то помочь. Я чувствовала себя… принцессой какой-то. Даже неудобно.
Я охладила пылающую руку в местном нарзане, который стоял на столе, потом смочила платок и накрыла пострадавшее место. Хорошо, что успела перекусить, потому что аппетит пропал напрочь.
— Жаль, что у тебя дар целительства спит и не шевелится, — произнесла Кокордия, когда мы оказались вдвоем у меня в комнате. — Целители могут восстанавливать ткани тела. Иными словами, запускать процесс саморегенерации.
— Мне это явно не светит. Перспектива обрести магию меня откровенно пугает. Что я буду с ней делать?
Я бросила взгляд на пострадавшую руку. Кое-где уже наметились пузыри, ноющая боль не оставляла в покое. Ох, было бы хорошо избавиться от нее в мгновение ока!
Тут раздался стук, и дверь приоткрылась. На пороге возникла Марика со страдальческим выражением на лице, а в складках ее юбки путалась малышка Вивиан.
— Сама захотела прийти, — произнесла женщина, отцепляя маленькие кулачки от своей одежды. Виви зыркнула на меня и надула губы. — Она так испугалась, хочет извиниться перед тобой.
Девочка наконец оторвалась от матери и осторожно приблизилась ко мне. Сложив ручки на животе, опустила взгляд в пол.
— Я вас оставлю ненадолго, хорошо? Виви, будь послушной и не докучай тете.
— Мне тоже пора, — закряхтела Кокордия. — Иди, Марика, не стой истуканом. Избаловала ты дочь. Ох, избаловала!
Когда обе женщины скрылись в коридоре, племянница сказала еле слышно:
— Прости, тетя. Я нечаянно.
— Я не сержусь на тебя. Просто впредь будь осторожна и не хватай со стола все подряд, так
Малышка вытаращилась на меня своими большими карими глазенками в обрамлении длинных ресниц. Из троих детей она больше всех походила на Марику, Замир и Флори пошли в Готаров — светлоглазые и светловолосые.
Я и правда не злилась на эту малявку. Сейчас Тучка смотрела на меня с любопытством, без опаски и нахмуренных бровей. Чем-то она напоминала маленького медвежонка.
— Сколько тебе лет, Виви?
— Три с половиной, — ответила девочка без раздумий и перевела взгляд на мою кисть. — Болит ручка? А можно посмотреть?
Я кивнула. Она протянула обе руки ладошками вверх, и я вложила на них пострадавшую кисть.
— Бедная. А ты можешь вылечить себя?
— Это не так страшно, Вивиан. Заживет само.
Малявка очень внимательно изучала ошпаренную кожу, хмурилась, а потом вдруг наклонилась и чмокнула тыльную сторону ладони. Я инстинктивно дернулась, готовая к боли, но ничего не почувствовала.
— Больше болеть не будет, — сообщила Тучка так серьезно, будто была на сто процентов в этом уверена.
В этом было что-то трогательное, и я улыбнулась, а потом потрепала упругие кудряшки здоровой рукой.
— Ты добрая девочка. Ну-ка, садись ко мне. Давай поболтаем.
Девчушка ловко вскарабкалась мне на колени. А то! Опыт точно есть, вон она как на матери висит. Как кокос на пальме. Сережка у меня тоже был ручным, а среди ночи просыпался и ревел, что мама его в свою постель из родительской отнесла.
От Виви сладко пахло маленьким ребенком, я уже успела забыть этот запах. А теперь снова… как будто в молодость окунулась. Странно даже.
Это все мое молодое тело мозги дурит, точно-точно!
— Мама сказала, что ты тоже добрая.
— Да? А какая еще?
Вивиан захлопала глазенками.
— Я… не знаю. Красивая, — она подцепила кончик моей косы. — Волосы как у Дафины. А ты правда моя тетя? Не заколдованная принцесса?
Нелюдимый на первый взгляд ребенок оказался разговорчивым. Как будто чудесное спасение от кипятка заставило ее доверять мне. Она все никак не могла поверить, что я тоже ее тетушка. Где-то услышала, что Олетта заколдована, поэтому ее заточили в монастыре. Детский мозг сделал свои собственные выводы.
Вскоре вернулась Марика с пожилой нянькой, которую звали Тита. Она, громко охая, подхватила Тучку на руки.
— Ой ты моя тяжеленькая, — заворковала женщина и поморщилась. Явно от боли в многострадальной пояснице.
Мда, девочка не любит утруждать себя и ездит у домашних на шее в прямом смысле слова, а те с радостью потакают. Может, конечно, на руках у взрослых чувствует себя спокойней, уверенней. Ведь окружающий мир такой большой и злой.
Зато бедная няня еле передвигается на отечных ногах с трехлетней пассажиркой, придавленная не только весом ребенка, но и своими лишними килограммами.