На все четыре...
Шрифт:
Впрочем, схлестнуться нам, всё же, не довелось. К этой троице добавилось и ещё трое. Мрачный Кержак с парой своих автоматчиков пришел поторопить подчиненного. Тут уж Сима не стала больше кочевряжиться и покорно проследовала в свою комнатку. Я же, сверля тяжелым взглядом её конвоиров, понапрасну только наливался злостью. А может и не напрасно, кто его знает? Может мне сегодня пригодится этот настрой на арене?
Не пригодился. Ведущий сегодня болтал куда больше, чем в прошлые разы, пытаясь разогреть такую же замороженную публику, и тем изрядно действовал на нервы. Самому Шварцу пришлось недовольной мордой поторопить его и заставить торопливо закруглиться.
— В первом четвертьфинале
Толстый Качан вновь, как и в прошлый раз, был предельно сосредоточен и внимателен. А Курок же лучился высокомерием, как бы не больше, чем чем всегда, хотя, казалось бы, куда уж больше-то? Он и так вечно ходит с таким видом, словно его сейчас стошнит от омерзения, глядя на тех, кто его окружает. Он и на своего соперника глядел с таким же видом. Несмотря на то, что тот его уже один раз отделал. Но, видимо, на кулачках Курок решил не считать. Вот на саблях-то он точно сейчас отыграется… Наивный. Куда он со своей ногтегрызкой против полуторника чемпиона? Тем более, что тот явно умеет им пользоваться. Но нет. Характер не изменишь.
Перед началом боя Курок, глядя с презрением на Качана, красноречиво провёл большим пальцем у себя под подбородком. Толстяк никак не среагировал на эту угрозу. Даже ухом не повел. Как уже говорилось, он был максимально собран и сосредоточен.
После начала боя Курок, поигрывая мускулами, красуясь на публику, завертел своим мачете восьмерки перед собой. Качан не реагировал. Как и в прошлый раз, он просто выставил перед собой свой дрын, не подпуская к себе противника и замер, ожидая ответного хода. По моему, он даже не моргал, внимательно наблюдая за Курком. Тот же, посчитав, что достаточно впечатлил противника и заморочил ему голову, резким ударом своего мачете попытался отбить меч Качана в сторону и прорваться на ближнюю дистанцию. (Куда ему, с его коротким клинком, против длинного полуторника?) Но, как и в первом бое, отбить меч не получилось. Курок, конечно не Нава, он парень крепкий. Даже сильный. Но, все-ж таки, не сильнее Качана. И действует он всё равно одной рукой, а Качан свою оглоблю держит двумя. Так что отбить, вроде как, получилось, но едва-едва. И, стоило Курку кинуться в атаку в образовавшуюся, как ему казалось, брешь, как он буквально сам напоролся на молниеносно вернувшийся в прежнюю позицию клинок.
Красивого боя не получилось. Один отбой, рывок и вот Курок уже таращит свои изумлённые глаза, насаженный на полуторник Качана, как бабочка на булавку. Качан же, стряхнув его с меча на песок, все так же внимательно всматривался в его стекленеющие глаза. И только когда тот совсем затих, позволил себе фыркнуть, глядя на поверженного противника. Развернувшись, чемпион с достоинством удалился в свою комнату.
Я чувствовал странное удовлетворение. Человек такое существо, что ему крайне трудно оставаться полностью нейтральным. Нам свойственно подсознательно выбирать одну из сторон конфликта и сопереживать ей. Даже если оба противника не вызывают особых эмоций, всё равно стоит начаться схватке, и ты, волей-неволей, начинаешь болеть за "своего". Даже если ещё пять минут назад своим он для тебя не был.
В этой паре я, разумеется, болел за Качана. Несмотря на драматичный первый бой толстяк показал себя человеком чести. Со стержнем внутри. Кавказец же, наоборот, уже просто достал всех окружающих своим высокомерием и снобизмом. Эта брезгливая гримаса, которая никогда не сходила с его лица, никак не вызывала симпатию к её обладателю.
Так что исход боя вызывал у меня именно что — удовлетворение. Всё произошло
Сова
Соня была готова заорать в голос. Последние сутки почти свели её с ума. Это воякам этим хорошо. Заняли Стальмост и удерживают его, изредка постреливая. А разместить без малого сотню новых жильцов, накормить, умыть, одеть, выделить каждому койко-место, да ещё и найти занятие… Это всё свалилось на её плечи.
Нет, ей, конечно же, помогали. Кирза, Малинка, Мамлюба. Даже Эльба с облегчением самоустранившаяся от управления анклава, живо съехала на чисто военную тематику, и одним только своим авторитетом подтверждала каждое решение Сони. Но, всё равно, всё приходилось делать самой. За всё отвечать только ей. Как с этим управлялся Шиша — просто уму не постижимо.
В Малиновке стояла жуткая неразбериха. Все бегали как оглашенные, кто-то куда-то что-то тащил, Щепа со своей бригадой торопливо колотил нары, Малинка чуть ли не силком загоняла новоприбывших партиями в баню… Сам по себе ритуал приема новеньких был уже отработан и многократно опробован. Вот только ещё ни разу анклав не увеличивался на такое количество людей разом. Так что получалось ожидаемо так себе. Хреново получалось, надо признаться откровенно.
Всё осложнялось ещё и тем, что все старшие, и наиболее уважаемые, ребята сейчас, как раз, держали фронт, и в самой Малиновке их не было. А их очень не хватало. Вот прям очень!
А когда где-то там у леса (максимально далеко от "линии соприкосновения") громыхнул гулкий, раскатистый выстрел из охотничьего ружья, а вслед за этим послышался звон бьющегося стекла и многоголосый испуганный детский плач и крики, Сова и вовсе растерялась. Кто стрелял? Гвоздевцы обошли лесом? Или среди новеньких был засланный шпион? Что делать вообще? Куда бежать? За что хвататься??
Глава 20
Кирза
Когда Таня со своим личным "запасным" взводом резервистов (основной взвод из Кобры, Щепы, Винтика и Вилки находился на блокпосту на мосте) ворвалась в "главный" дом, все там уже кончилось. Провинившаяся Черепашка стояла, сжавшись в комочек, а успевший к месту ЧП Шаман что-то сдержанно, но от этого не менее выразительно, выговаривал ей.
— Что тут произошло? — поинтересовалась Кирза, опуская ствол своего любимого Вепря вниз. Противников вокруг не наблюдалось.
— Разгильдяйство! — коротко взглянув на свою подчиненную, признался Шаман. — Из коммуникаторной проходной двор устроили. На посту, где кроме дежурной, никого быть не должно, толпы праздношатающихся.
— Стрелял-то кто? — перебила его Таня, заметив явно кровавое пятно на полу в углу возле разбитого окна.
— Из новеньких кто-то. Мелкий пацан. Увидел лежащий без присмотра обрез на подоконнике, ну и потянул за спусковой крючок.
— Почему — без присмотра?